Внезапно она почувствовала, что ее душат слезы. Он шагнул вперед и взял обе ее руки в свои холодные. На мгновение она подумала, что он собирается поцеловать ее, и в этот момент запаниковала из-за того, что не была уверена, что нужно остановить его, что она хотела остановить его… Но потом он просто прислонился свои лбом к ее и стоял так.
— Тише, — сказал он, и в его голосе было так много сладости. — Я не хочу, чтобы ты плакала. Я не стою того, чтобы плакать.
— Я не хочу, чтобы ты уезжал.
Он отстранился, оставаясь близко, очень близко, слишком близко. В глубине его глаз было слабое малиновое мерцание, как гроза вдали.
— Береги себя, — сказал он. — Обещай мне.
— Обещаю, — сказала она. — Мирнин…
Он поцеловал ее. Это произошло так быстро, что она даже не успела пошевельнуться, чтобы предотвратить это, даже если бы хотела; поцелуй был быстрым, светлым и прохладным, а потом…
Потом он ушел.
Клэр высунулась в окно и увидела карабкающуюся вниз по дереву размытую фигуру. Он перепрыгнул последние десять футов, приземлился ровно на подошвы своих белых туфель и молча посмотрел на нее; потом поднял бледную, с длинными пальцами руку.
Она подняла свою в ответ. Из-за слез она видела его размытым, прежде чем они вырвались из ее глаз и горячо покатились по щекам.
Когда она моргнула, двор уже был пуст за исключением сломанной ветки, на которой он стоял, когда она впервые увидела его.
Клэр сделала несколько больших, глубоких глотков ночного воздуха, а затем захлопнула окно и села на кровать. Она чувствовала… Она не знала, что чувствует. Просто неправильно. Она хотела поговорить, но не могла с Шейном, не об этом; он бы не понял, не это.
Ева. Может, она могла бы поговорить с Евой… Но она могла слышать крики внизу, и голос Евы радостно объявлял ее победу над Шейном в игре. Наверху мир казался отстраненным от этого.
Клэр растянулась на постели, зажмурив глаза почти до боли, как неправильно все было, как виновата она была из-за этого разговора. Но ей было необходимо, чтобы он был с ней; и она это знала.
Она вздрогнула и приняла вертикальное положение, когда услышала стук в дверь, обе руки инстинктивно прижались к груди.
— Кто там?
— В каком смысле кто там? — Шейн изучал ее, приоткрыв дверь. Ох. Конечно это был стук Шейна; она знала его очень хорошо. — В чем дело? Ты в порядке? Ты выглядишь напуганной.
Она ощутила настолько сильный прилив чувств, что ее щеки заполыхали, а живот скрутило, и на секунду она даже не знала, что это было, пока ее мозг не заработал.
Это был стыд.
— Нет, — сказала она, и ее голос звучал неуверенно. — Нет. Мне просто… приснился сон. Плохой, — лгунья.
Она улыбнулась ему, из-за чего стыд ощутился острее, а потом он опустился на кровать рядом с ней.
— Тогда ты не должна была приходить сюда и спать. Давай, соня. Тебе еще слишком рано ложиться.
Он поцеловал ее, и он был таким теплым, сладким и крепким, и прежде всего живым… и она жадно набросилась на него, почти отчаянно. Поцелуй продолжался и продолжался, медленный и влажный, как нечто, происходившее во сне, и она прижалась ближе в его объятиях, и все бури в ней превратились в мир, мир настолько сильный, что она могла чувствовать его свечение в крови. Она выдохнула в его губы, в его рот, а он улыбнулся, его волосы мягко щекотали ее лицо, лаская, как приведение.
— Ты делаешь меня счастливой, — прошептала она. Она буквально имела это ввиду, он вывел ее из странного, темного места на солнечный свет, и облегчение был настолько велико, что она почувствовала слезы на глазах. — Такой счастливой.
Шейн отстранился и посмотрел на нее с полностью сосредоточенным выражением. Его улыбка была ослепительной.
— Я собирался сказать тебе то же самое, — сказал он и провел пальцами по ее лицу. — Мошенница.
На одно ужасное мгновение она подумала, что он знал о Мирнине, стоял здесь, в ее комнате, но потом, испытав ледяную волну облегчения, она поняла, что он говорил о ее сбивающем приеме. Она одарила его неуверенной улыбкой.
— Надо быть быстрым.
— Ох, — сказал он и поцеловал ее совсем легко, переместив свои губы на ее шею, — Я действительно не думаю, что смогу.
Она засмеялась, потому что радость превратилась просто в точку света в ней, яркую и жгучую, она перевернула его, расположилась сверху и поцеловала его снова, и снова, и снова, пока всё не стало ярким взрывом повсюду в мире.
А когда все исчезло, когда снова наступила темнота и тишина, она вслушивалась в сильные, быстрые удары его сердца, положив голову на его грудь, и думала "Прости". Она даже не была уверена, за что извиняется, или даже кому было направлено извинение. Мирнину? Ей самой? Шейну? Может быть, им всем.
Но не будет еще одного раза.
Никогда вновь.
Шейн уснул рядом с ней без задних ног, но Клэр ощущала себя полной энергии и беспокойства всякий раз, когда пыталась закрыть глаза. Она тихо вышла в коридор, закрыв дверь, и опустилась около стены, снова и снова вращая телефон в руках. Вовремя, подумала она. Было уже поздно, но ее родители привыкли к этому, они всегда говорили, что она редко звонит.
Клэр набрала номер прежде, чем успела одуматься. Её мама ответила после второго гудка встревоженным голосом:
— Клэр? Ты в порядке, дорогая?
— Я в порядке, — сказала Клэр. Она почувствовала глубокую волну вины, потому что как можно о ней сказать, если ее мать сразу же думает, что дочь в тяжелом положении каждый раз, когда она потрудится позвонить. — Прости, я долго вас не навещала. Как там папа? Он в порядке?
— Твой папа в порядке, — твердо сказала ее мама. — За исключением того, что он беспокоится о тебе, также как и я. Он надеялся, что ты сможешь вернуться домой и погостить у нас в ближайшее время. Есть возможность? Если хочешь, бери с собой своего парня, я полагаю, это нормально, — не казалось, что она была в восторге от этого. Не из-за того, что они с папой не одобряли Шейна, просто они были… осторожными. Очень осторожными.
— Я смогу сделать это, — сказала Клэр. — Итак, ты все еще посещаешь тот книжный клуб?
— О да; я только что прочитала лучший детективный роман "Девушка с татуировкой дракона". Может ты слышала о нем…?
— Да, мам. Я слышала о нем. И еще есть фильмы.
— Я не думаю, что в Морганвилле есть какие-нибудь театры.
— Есть несколько, — сказала Клэр. — Но я смотрела его, взяв напрокат. И тебе тоже нужно.
— О, я должна сделать это через интернет прямо сейчас, это кажется таким сложным.
— Это не так. Я могу показать тебе…
— Ты знаешь меня и технологии, милая. Как учёба?
— В порядке, — сказала Клэр. Она знала, что должна сказать что-то еще, что-то важное, но никак не могла придумать ничего особенного. Мой вампирский босс, который возможно хотел бы быть моим парнем, просто заглянул, чтобы сказать мне, что убегает, так как в Морганвилле слишком опасно. Было чересчур свалить на ничего не подозревающих родителей что-то такого уровня. — Спасибо за прекрасный подарок на день рождения, — он действительно был прекрасным — Клэр ожидала супер-модное платье или подарочные карты, или что-то еще в этом духе, но она получила книгу в переплете, сделанном вручную, ее младенческие фотографии, с местом, чтобы добавить новые. Туда уже попали некоторые ее собственные фотографии, ее друзей и ее с Шейном. Вдруг ей вспомнилось, что она никогда не фотографировала Мирнина… а теперь, возможно, никогда не сможет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
