— Скажи мне, — сказал я. — Скажи, почему ты делаешь это. Почему сейчас?
— Я пришла не за тобой, — указала Наоми и подняла бровь. — Я не мой отец Бишоп; мне нужно было править, пока я не увидела, что Амелия была… не способна. Я была счастлива видеть ее исцеление даже тогда. Нужно было идти за мной, Оливер. Таким образом ты полностью виновен в том, что довел это до крайности.
Подбородок Наоми вдруг поднялся, ее глаза сменили цвет с светло-серого на голубой.
— Кажется, теперь я должна оставить тебя, Оливер. Она проснулась, — сказала она. — Ты знаешь, что делать. И запомни, если будешь бороться со мной, я накажу тебя, и сегодняшнее наказание покажется тебе лаской.
Она исчезла, как дым. Выжив после моей попытки уничтожить ее в хаосе с драугами, она стала сильнее, быстрее, более жестокой чем когда-либо.
Я ждал, пока не почувствовал приход Амелии, и тогда я обернулся с фальшивой, но убедительной улыбкой; это разрывало меня, как бритва, предавая ее так даже после стольких лет нашего соперничества, я, наконец, осознал ее ценность, и теперь… улыбка была уже не моя. Это была приманка, ложь, у меня вызывало отвращение, снова видеть эту улыбку.
Она шла босиком по тропинке, руками поглаживая лепестки цветов; пока она шла, ее тонкое белое платье развивалось как туман в лунном свете. Она была прекрасна и желанна, и внутри я отчаялся, когда ее руки коснулись обнаженной кожи моей груди, потому что я должен был убить ее.
И я ничего не мог сделать, чтобы остановить это. Ничего. Я хотел предупредить ее, сказать, насколько опасно сейчас ей находиться со мной. Как разрушительно.
— Ты заблудился, — сказала она и поцеловала меня очень легко.
— Да, — сказал я и почувствовал, что улыбнулся ей той теплой, очаровывающей улыбкой, которая зачаровала ее доверие. — Но я никогда не уйду далеко.
Пока не убью тебя. Боже, прости меня.
Глава 6
Клэр
Клэр очень хотелось разубедить Еву в том, что услышала Миранда, они с Майклом не могут рассматривать возможность переезда, не могут же? Но утром Ева рано ушла, а Майкл спал допоздна; она была не настолько храброй, чтобы пойти постучать к нему в дверь и потребовать рассказать правду. Майкл был ворчливым по утрам.
Миранда, конечно, сдерживала Клэр, уговаривая ее в последние предрассветные часы; она становилась все более и более болтливой, начиная с момента заселения к ним, что было прорывом в некотором смысле, потому что ребенок был так подавлен и изолирован прежде, но это плохо сказывалось на сне Клэр. Это также сокращало время, которое она могла провести с Шейном; он был склонен держаться подальше, когда Миранда находилась поблизости, и хотя он был не против простого перемещения девушки строго из комнаты, когда чувствовал, что это необходимо, вчера ночью он не вышел.
Итак, Клэр проснулась после недолгого сна, зевающая и немного раздраженная. Не лучшее ее утро из всех, но через несколько минут она почувствовала себя значительно лучше; всё еще потягиваясь и устало пытаясь решить, что надеть, она услышала оглушительный стук в дверь, который сильно отличался от осторожного стука Миранды.
Она схватила свой халат и натянула, после чего ответила. Она не открыла дверь полностью, просто выглянула. Там был Шейн, пытающийся удержать в равновесии две кофейные чашки, стоящие друг на друге. Этим утром он принес ей гигантскую чашку с Снупи, которая была очень милой.
— Пароль? — спросила она его.
— Эм, ты выглядишь сексуально с торчащими волосами?
— Неплохо, — она отошла назад и забрала у Шейна чашку с Снупи, когда тот вошел внутрь; потом поспешно поставила ее вниз, когда он подошел, чтобы свободной рукой обвить ее талию и поцеловать. У нее было утреннее дыхание, но это, похоже, его не волновало, у него был вкус мятной зубной пасты и кофе, но она забыла про все это за секунды, а потом все стало казаться невероятно вкусным. Всё ее тело наливалось теплом.
— Доброе утро, — прошептал он, его губы приблизились к ее. Они были настолько вкусными, что она облизала их, это заставило его улыбнуться и поцеловать ее снова. — Жаль, что ты одета.
— Я не одета. На мне просто халат.
— Хм?
— Эй, — сказала она и распростерла руки на его груди. — Ничего подобного, мистер. У девушки должны быть границы.
— Скажешь это, когда я увижу сам, — сказал он и развязал ее халат. — Ты солгала. Ты в пижаме.
— Ну, да, в ней тоже, — она коротко вздохнула, а когда его руки прошлись под тканью пижамы, воздух полностью покинул легкие. — Ты действительно не должен…
— Делать это? Да, я знаю, — он расстегнул первую верхнюю пуговицу пижамы и оставил на этом месте поцелуй. — Но я думал о том, чтобы делать это всю ночь.
Собственно как и она, и все логические возражения, почему это было плохой идеей, исчезли под теплом его прикосновений… пока она не поняла, что он оставил дверь спальни широко открытой, а в дверном проеме кто-то стоял.
— Твой кофе остывает, — сказала Ева. Она явно была на пути в ванну, в руках целая охапка черной одежды, волосы развязаны и в разноцветном беспорядке обрамляют ее бледное лицо. Она послала им обоим поцелуй.
Клэр вскрикнула и отскочила, повторно застегивая верхние пуговицы и завязывая халат со скоростью света. Шейн едва ли казался обеспокоенным из-за всего этого, но она могла почувствовать горячий румянец, окрашивающий ее щеки.
— Эм, привет, Ева, — сказала она. — Извини.
— Я не извиняюсь, — сказал Шейн и многозначительно взглянул на Еву. Ева ответила Шейну злой усмешкой. — У тебя нет более важных дел?
— Чем испортить твой утренний секси-тайм? Нет, никаких. Чур, я в душ! И вам бы стоило помнить, что дверь не закрыта. Проф совет. — Ева хлопнула дверью между ними.
Шейн взял подвернувшуюся книгу и уже собирался бросать, но Клэр выхватила ее из его рук.
— Не книгу по высшей математике! — она поискала вокруг и нашла ей на замену тексты по истории. Он грустно покачал головой.
— Момент упущен, — сказал он, имея ввиду не только возможность бросить что-нибудь. Он взял свой кофе и выпил, а она попыталась привести в порядок свое сердцебиение, в то время как попробовала кофе. Он был хорошим и крепким, хотя, конечно, нельзя было сравнить его с утренним пробуждением, но это тоже было неплохо. — О чем вы с Мирандой болтали здесь прошлой ночью?
— Кое о чем, — пожала Клэр плечами. — Ты знаешь. Ей одиноко.
— Я знаю это чувство, поверь мне, — он одарил ее взглядом щенка, и она направила в его сторону удар, от которого он увернулся.
— Но она сказала кое-что странное.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
