Она всегда и во всем привыкла заботиться о себе сама, поэтому и принимала противозачаточные таблетки, даже когда ни с кем не жила. Она забыла принять таблетку прошлой ночью, но это не беда. Примет двойную дозу. И все будет в порядке. Вечером в субботу они отправились на вертолете в Афины, а потом поехали в маленькое кафе пообедать.
– Тебе понравится там, – уверял ее Александр, когда машина петляла по серпантину над морем.
– Конечно, понравится, – подхватила Ник. – Хоть немного неизведанного.
Он быстро взглянул на нее.
– Сама увидишь, радость моя. Я правду говорю.
Он оказался прав. Заведение было маленькое, невзрачное на вид, но с потрясающей кухней. Когда они вошли, все разговоры прекратились.
– Держу пари, не каждый вечер сюда входит мужчина с дамой на руках.
– Можем положить начало новой моде, – рассмеялся Александр.
– Мы же и положим ей конец. Мне нужна палка.
– Ты хочешь предпочесть палку моему эксклюзивному обслуживанию? – Он широким жестом приложил ладонь к груди. – Я убит.
– Конечно, – улыбнулась Ник. – Но я серьезно. Мне нужна палка. Я хочу иметь возможность передвигаться сама.
Как выяснилось, палка имелась у садовника, осталась после его давнишнего перелома. Александр уверял, что это ему как-то в голову не пришло, а кроме того, она непригодна, потому что на ней нет резинового наконечника. И вообще, почему ей не хочется, чтобы он носил ее по дому, а в воскресенье утром в бассейн.
Она попыталась пробудить в себе гнев или хотя бы подобие раздражения, но на самом деле ей эта забота нравилась. Тем не менее она запротестовала, когда он аккуратно усадил ее в шезлонг и велел полежать на солнышке, пока он проплывет пару кругов.
– Ты что, действительно хочешь, чтобы я тут пеклась как картофелина?
– Мне нравится твой купальник, – сказал он. – Что тут плохого?
– Ты уходишь от разговора.
– Женщина, нацепившая три крошечных треугольничка и назвавшая это купальником, должна понимать, что за все приходится платить.
– Это же бикини, – вздохнула Ник.
– Значит, мужчине придется платить здоровьем.
Она сдалась. Как можно ругаться с человеком, который так на нее смотрит. Она засмеялась и обвила его шею.
– Рада, что тебе нравится. Я бросила это в сумку в самый последний момент перед уходом.
– Ага. Стало быть, ты планировала греться на солнышке на пляже, согласившись работать у меня?
– А то как же.
– Ты думала обо мне, когда прихватила его? – ухмыльнулся Александр.
Ник тоже ухмыльнулась.
– Я думала о Ницце. Я там его купила.
Он дотронулся до тоненькой бретельки.
– Там в основном нудистские пляжи.
– Знаю. Голой мне было слабо, вот и купила эти финтифлюшки.
Александр подсунул палец под бретельку и спустил ее с плеча.
– Ну и как, помогло?
– Еще бы! – Она засмеялась. – Только человек предполагает, а Бог располагает. Я чувствовала себя как последняя дура. Я там была белой вороной. Словом, через пять минут все сняла и осталась в чем мать родила.
– Ах ты все сняла, – сказал он, а сам, как это ни смешно, почувствовал ревность ко всем мужчинам, которые видели ее в тот день. – А как?
– Что – как? Взяла и… Александр! – Она схватила его за руку, не давая ему снять лифчик. Взгляд у него потемнел, и она испугалась, что сейчас тоже потеряет голову. – Нас же могут увидеть.
– Здесь никто нас не увидит. – Он прижался к ней губами. – Здесь такие кипарисы вокруг. Мы здесь как в постели. Ни одной души поблизости.
Она откинулась на спину, подняла бедра, чтобы ему удобнее было снять остатки бикини, наблюдая, как он сбрасывает джинсы. Опять он делает все, что хочет, не спрашивая ее согласия… Но все это уже не имело никакого значения. Они отдались наслаждению любви, овеваемые легким эгейским бризом, шумящим в ветвях кипарисов…
Утром в понедельник первое, что увидела Ник, открыв глаза утром, была прислоненная к ночному столику палка с резиновым наконечником. Увидела она и Александра. Он стоял перед зеркалом при всем параде и поправлял галстук. Она присела, прикрывая одеялом грудь.
– Я проспала?
Он повернулся. Ее словно ледяной водой окатили. Он улыбался, но как-то отчужденно.
– Вовсе нет. Я просто подумал, что лучше я приму душ и оденусь первым.
– Понятно. Я смотрю, и наконечник нашелся, – сказала она, глядя на палку.
Он пожал плечами.
– Он его нашел.
– Надо его поблагодарить.
– Я уже поблагодарил. Не могли же мы начинать сегодняшние переговоры с вноса переводчицы в зал, а? – Он снова улыбнулся и повернулся к зеркалу. – Пора пить кофе. Позвони, когда будешь готова, я приду за тобой. – Их глаза в зеркале встретились. Он долго смотрел на нее каким-то странным взглядом. – Конечно, если ты собираешься на работу сегодня…
– Разумеется. – У Ник сжалось сердце. Она торопливо опустила ноги на пол, все еще прикрываясь одеялом. – Чего тут спрашивать!
– Действительно – чего?
Он улыбнулся, последний раз поправил галстук и вышел. Дверь за ним закрылась.
Ник смотрела ему вслед. Что это значит? Все кончено? Один уик-энд – и она ему надоела? Она оперлась о столик, дотянулась до палки и заковыляла в ванную. Это просто невозможно после такой ночи. Они часами не могли оторваться друг от друга.
Но когда они наконец угомонились, она вспомнила, что завтра понедельник. И вдруг с удивлением поймала себя на мысли, что не хочет идти в офис. Ей хотелось быть вдвоем с Александром. Она начала было говорить ему об этом, но спохватилась. Вдруг он так не чувствует. Поэтому она весело бросила:
– Не забудь поставить будильник! – И замолчала, надеясь, что и ему этот будильник, и работа, и все, кроме нее, до лампочки.
Но, оказалось, нет. Он протянул руку, бросил на нее беглый взгляд и с улыбкой заметил, что и сам собирался завести его. Странно, что это задело ее. В конце концов, они первым делом партнеры по работе, а любовники потом. Да и любовниками-то можно ли их назвать?.. И все же ей не хотелось, чтобы он ставил этот чертов будильник. А уж проснуться и увидеть его одетым – этого она точно не хотела. Она мечтала проснуться в его объятиях и услышать от него, что в гробу видал он эту работу и все, кроме нее…
Что за идиотские мысли! Она взялась за работу и должна работать. А если Александр передумал относительно ее места в его жизни, то так бы и сказал ей, глядя прямо в глаза. А она бы с радостью переехала в домик для гостей и вернулась к нормальной жизни.
Если великий Александр Татакис думает, что она будет стоять перед ним на коленях, он глубоко заблуждается.
Александр стоял на кухне с чашкой кофе. Если Николь полагает, что он будет выуживать из нее просьбу отменить сегодняшнюю встречу, она глубоко заблуждается. Он подумал об этом, как только открыл глаза, но решил, что это абсурд. Он в жизни подобного не делал. Это очень важные встречи, а у него сильное чувство ответственности. Он сын человека, который начал простым палубным матросом на грузовом пароходе, а кончил хозяином этого судна и еще целой флотилией ему подобных, человека, который знал, что такое тяжелая работа и риск. Александр унаследовал это от отца и старался быть достойным его.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
