Мы все покачали головами, жалея о таком падении нынешних нравов.
Паркер глубоко вздохнул — этот порывистый вздох должен был замаскировать горе, мелькнувшее на его лице. Карсон молча похлопал отца по плечу.
— Увидимся позже в церкви, — сказал Паркер. — У мамы есть номер ваших мобильников. — И ушел, пока мы не заметили, что он плачет.
Думаю, такое случалось с ним время от времени, и неудивительно. Когда же они смогут похоронить то, что осталось от их старшего сына?
Толливер открыл люк и спустился вниз.
— Тут никаких окон! — крикнул он.
Я услышала щелчок, и в полу высветился прямоугольник люка.
— Принесу дров, — донесся до меня приглушенный голос Толливера.
Я швырнула свой чемодан на ближайшую к туалету кровать, слыша стук и глухие удары. Из люка сперва показалась голова Толливера, потом он вылез целиком, держа охапку наколотых дубовых дров.
Мне не часто приходилось иметь дело с каминами. Толливер уронил дрова у очага, а я присела и посмотрела вверх, чтобы проверить, открыта ли заслонка. Не-а. Я нашла подходящую с виду ручку и неуклюже повернула ее здоровой рукой.
Вуаля!
С громким скрипом заслонка открылась, и я увидела серое небо. На камине стояла корзина сосновых шишек, и я приняла ее за грубоватое украшение, но Толливер сказал, что, по его мнению, шишки помогают развести огонь.
Поскольку это были совершенно обычные шишки и можно было набрать еще хоть миллион там, откуда их принесли, я позволила Толливеру, как бывшему бойскауту, положить несколько штук в очаг. Ни у меня, ни у него не было спичек или зажигалки, поэтому мы с облегчением обнаружили спички в застегнутом мешочке на каминной доске и с еще большим облегчением увидели, как первая же спичка, которой чиркнул Толливер, дала маленький огонек.
Сосновые шишки занялись довольно быстро, и Толливер осторожно подложил в камин несколько поленьев, уложив их крест-накрест — я решила, для того, чтобы свободно циркулировал воздух.
Похоже, забота об очаге заставляла его чувствовать себя мужественно, поэтому я не вмешивалась. К счастью, в моем чемодане имелось несколько шоколадных батончиков, и я съела один. Толливер тем временем принес наверх ящик со льдом, еще почти полный бутылками с газировкой и водой.
— Нам стоит купить продукты, когда мы вечером отправимся в город, — сказала я.
— Ты и вправду хочешь пойти в церковь?
— Нет, конечно нет, но раз уж нам придется остаться здесь, почему бы нам и не пойти туда. Я не хочу, чтобы местные испытывали к нам неприязнь. — Я посмотрела на наручные часы. — У нас еще есть по меньшей мере три часа. Я лягу. Очень устала.
— Тебе не стоило тащить наверх ту большую сумку.
— Я несла ее на здоровом плече. Без проблем.
Но пока Толливер рылся в машине, я приняла болеутоляющее, и оно начинало действовать.
В дверь постучали, и я подпрыгнула чуть ли не до потолка. Толливер и сам удивленно дернулся, что помогло мне почувствовать себя немного лучше. Мы переглянулись. Мы не заметили, чтобы кто-нибудь следовал за нами по дороге сюда, и надеялись полностью оторваться от репортеров.
— Да? — спросил Толливер.
Я передвинулась так, чтобы встать за ним, и выглянула из-за его плеча.
Наш посетитель явно не похож был на репортера — ни на одного из виденных мною репортеров. Это был высохший старик в потрепанной зимней одежде, он держал блюдо с запеканкой.
— Я Тед Гамильтон из соседнего дома, — улыбнулся старик. — Мы с женой увидели, как Паркер вас привез, и жена едва смогла дождаться, чтобы что-нибудь вам послать. Вы друзья семьи?
— Пожалуйста, входите, — сказал Толливер — ничего другого ему не оставалось. — Я Толливер Лэнг, а это моя сестра Харпер.
— Мисс Лэнг, — кивнул мне Тед Гамильтон, — позвольте мне поставить это сюда, на стол. — Он поставил блюдо.
— Вообще-то я мисс Коннелли, но, пожалуйста, зовите меня Харпер, — попросила я. — Вы с женой живете здесь круглый год?
— Угу, с тех пор как я вышел на пенсию, так оно и есть.
Должно быть, Гамильтоны жили в маленьком белом домике по соседству, к северу от этого дома. Я видела домик Гамильтонов из окна и заметила, что в нем кто-то есть.
Гамильтоны и семья Макгроу должны были нечасто видеть друг друга, поскольку парковка Макгроу находилась с южной стороны дома. Белый каркасный домик Гамильтонов был совсем обычным, построенным у берега без всякой заботы об окружающем ландшафте или местоположении. Но я заметила, что он мог похвалиться очень красивым пирсом.
— Мы пробудем тут всего пару дней, — сказала я, притворяясь печальной. — Это так мило со стороны миссис Гамильтон!
— Тогда, наверное, вы знаете Твайлу?
Он явно умирал от желания выудить из нас новости, а я была полна решимости ничего ему не говорить.
— Да, мы ее знаем, — отозвалась я. — Очень милая женщина.
— Всего на пару дней? Может, мы сумеем уговорить вас побыть здесь подольше, — сказал мистер Гамильтон. — Хотя надвигается плохая погода, и вы, может, передумаете. Вам было бы лучше в городских условиях. Когда выключается электричество, уходит немало времени, чтобы выбраться отсюда.
— Думаете, электричество отключится?
— Да, оно всегда отключается, когда тут много снега и льда, как обещали в прогнозе на завтрашний вечер. Мы с женой готовились к этому весь день. Съездили в город, запаслись продуктами, пополнили запасы воды, купили масло для ламп и так далее. Проверили аптечку, чтобы убедиться, что сможем залечить порезы, и все такое прочее.
Было сразу видно, что надвигающаяся плохая погода — большое событие для Гамильтонов. Они явно получали огромное удовольствие, готовясь к ней.
— Если повезет, завтра мы можем быть уже в пути, — сказала я. — Пожалуйста, передайте жене: мы очень благодарны, что она приготовила для нас еду. Блюдо мы вам непременно вернем.
Мы повторили это еще несколько раз, а потом Тед Гамильтон спустился по наружной лестнице и обошел вокруг дома, чтобы вернуться к себе. Теперь, прислушиваясь, я поняла, что дверь его домика открыта — до меня доносился голос его жены, нетерпеливо задающей вопросы.
Я сняла с блюда фольгу и обнаружила запеканку из курицы с рисом. Понюхала. Сыр и сметана, немного лука.
— Боже! — воскликнула я, испытывая уважение к тому, кто мог состряпать такое блюдо за сорок пять минут, которые мы с Толливером провели в этом доме.
— Если у тебя есть остатки цыпленка, то уйдет всего двадцать минут, чтобы приготовить рис, — заметил Толливер.
— И все равно я в шоке.
У меня заурчало в животе, желудок требовал запеканки.
Мы нашли пластиковые вилки и ложки, бумажные тарелки и сразу умяли половину блюда. Это была не ресторанная еда. Она пахла домом… Просто домом, любым.
