Читаем без скачивания Тысяча жизней. Ода кризису зрелого возраста - Борис Кригер

В Норвегии я перестал бояться смерти, разорения, мне казалось, что мир устоялся и я вполне здоров и весел. Конечно, я побаивался, что нас выловят и выставят, но у себя дома я чувствовал себя в полной безопасности, особенно когда Норвегию покрывали снега. К тому же, при отсутствии границы, я бы просто взял и въехал опять. Во всяком случае, никогда никаких проблем с норвежскими властями я не имел. Вообще норвежцы показали себя совершенно мирными, домашними людьми, очень доверчивыми и легко доверяющими незнакомым и даже иностранцам. Сначало это пугало, но потом начало подкупать… Далее мы просто привыкли, что слово есть слово и что на людей там можно положиться. Это, конечно, тоже было отчасти иллюзией, как потом показало время. Но как хорошо нам жилось в этой иллюзии!

Конечно, не все в этой Норвегии было безоблачно. Маськину пришлось сделать операцию, дочурка свалилась с лошади, я страдал подагрой, но это была настоящая восхитительная свобода.

Я покупал себе свободуПо пять копеек килограмм.Садился я на хлеб и водуИ все бросал к ее ногам.

Теперь свободен я. Жирею.Хандрю и плачу обо всем.Продал родную Иудею;Купил в Норвегии я дом.

И вот теперь, чего же боле,Свободен я, но глух и нем,Хромаю, корчаясь от боли,Соплю, коплю и тупо ем.

Мы ездили по стране, бывали в Стокгольме, Маль-мо, Гётеборге… Я чувствовал себя как дома. Но, увы, никаким образом оформить свои отношения с этой страной не удалось бы, я даже и не пытался.

В мае 2001 года пришли канадские иммиграционные визы, и мы отбыли на американский континент. Я клялся вернуться и вернулся через год на пару месяцев, но все уже было не то… На прощание мы закатили пир на всю деревню, напоили всех водкой (хотя местные любят собственный самогон), накормили борщом… А на торте попросили кондитера написать на местном наречии: «Окен ар ду?» – «А ты кто такой?» – фразу, которую я с удовольствием заучил и всем всегда говорил к месту и не к месту, и все весело смеялись. Сынишка уже думал, что он норвежец. Я показал ему его израильский паспорт, и только тогда он поверил, что не норвежец, и очень расстроился.

В 2004 году я продал наш норвежский дом, продал по телефону и факсу, не приезжая, попросив соседей отправить остававшиеся вещи…

Так закончился мой рай на земле… И я оставил край людей, придыхающих, как чайки, когда они хотят сказать «да». Они вскрикивают так, как вскрикиваем мы, когда чего-то пугаемся… Хотя им нечего бояться, потому что им посчастливилось родиться в замечательной стране в безоблачные времена…

Глава двадцать девятая

Как я выпил море и обосновался в Канаде

Вы помните старика Эзопа? Да-да, того самого, о котором когда-то бормотали по курилкам частушку, мол, КГБ пришло к Эзопу и взяло его за… Смысл нам, конечно, ясен: может, хватит этих басен? Так вот, Эзопу как-то предлагали ответить на вопрос, как выпить море, и он справился. Я всю свою жизнь пытаюсь либо выпить море, либо и того хуже – выпить океан.

Был 1999 год, передо мной на столе лежали карты Нью-Йорка и Торонто, и я не имел никакого отношения ни к США, ни к Канаде… Я вел весьма успешный бизнес в Израиле – школу, готовившую врачей, медсестер и фармацевтов к экзаменам Минздрава. У меня все было. И чего мне еще было надо? Но нет, в ушах гудело: «Боря, выпей море!», и как-то подозрительно пересыхало в горле. Я понимал, что Израиль —это тупик. Попытка развить курсы, чтобы обслуживать государственные медицинские и медсестринские школы, натолкнулась на такую враждебность Минздрава Израиля, что они даже потратились на объявление в местной ивритоязычной прессе, что мы плохие и к нам ходить не надо. Естественно, это подняло нашу популярность до небывалых высот, но почему-то по ночам снились тюремные переходы… Никогда не злите государство, в котором вы имеете честь или несчастье проживать. Это хуже, чем пилить сук, на котором сидишь, потому что гравитация – сила темная и необузданная, а любое государство – сила еще более демоническая и еще менее обузданная.

В Израиле проблемы ширились. Правда, были они какие-то пока неявные. Как я уже упоминал, вдруг убили знакомого издателя – ни с того ни с сего… За что? Неизвестно. Милая российская действительность явно пыталась вползти и в страну, название которой так долго казалось неприличным. Вслушайтесь в это слово: «Израиль». В свое время нам вдолбили, что это что-то такое же неприличное и несправедливое, как «аборт»… Гордая маленькая страна, какой она представлялась мне, когда я с миллионом себе подобных ринулся туда в начале девяностых, оставалась где-то на задворках воображения. Реальность же звенела в ушах жаркой правдой Ближнего Востока. Израиль показывал себя в своей полной красе. Череда идиотских политических ляпсусов сделала сообщения о взрывах автобусов постоянным атрибутом выпусков новостей – как прогноз погоды. Да и с погодой дело было плохо – жарко, голубое до дури небо без облачка, пылевые бури и марсианские ландшафты, так что хотелось куда-нибудь уехать посевернее и поскорее.

Я уже слышу шипение моих соотечественников! Конечно, говорить плохо про Израиль есть вечное табу. Когда он перестанет относиться к своим гражданам, как к сору, возможно, я пересмотрю свое мнение… Увы, долго, видимо, придется ждать…

Итак, предчувствуя надвигающиеся проблемы, я стал смотреть на Запад. Я попытался просто взять и расширить свою деятельность. Я рассуждал, что если в Израиле так много иммигрантов, то в Канаде и США их еще больше. Мы умеем готовить к медицинским лицензионным экзаменам, и наши учебники и курсы хорошо себя показали в Израиле, значит, нужно просто подготовить курсы на английском для русских иммигрантов на Западе, и все пойдет как по маслу.

Правда, все логично? Да в том-то и дело, что когда все звучит логично – жди беды. Вопреки всей логике и потраченным ста тысячам долларов на создание оригинальных материалов на английском и русском с привлечением целой группы американских врачей —курсы эти в Северной Америке оказались никому не нужны. Как так? Все же сходилось, ведь в Израиле народ на курсы валил, в чем же дело? А дело в том, что люди, иммигрировавшие в Израиль, кардинально отличаются от тех, кто приехал в США и Канаду. Вы думаете, я скажу сейчас, что одни лучше, а другие хуже? Вовсе нет. И те, и другие вполне приятные люди (когда спят зубами к стенке).

Итак, первые попытки организовать курсы в США и Канаде, можно сказать, не преуспели, несмотря на то, что я зарегистрировал компании в Нью-Йорке и Торонто, направил туда работников, открыл офис, дал рекламу… Дело в том, что иммигранты в Северной Америке очень гордые и амбициозные. Они считают ниже своего достоинства идти на какие-то курсы. Сдать экзамены сами они, конечно, не могут, но учиться не хотят. Ни на каком языке. По-русски не хотят, потому что не для того они уехали из России, чтобы говорить по-русски, а по-английски не хотят, потому что английского попросту не знают.

Особенно если известно, что курсы организовывает такой же иммигрант, как они, – они скорее застрелятся, чем позволят, чтобы им помогли подготовиться к экзамену.

Скажу по совести, я никогда не вращался в иммигрантской среде сам. Все время жил обособленно. Наверное, и я такой – амбициозный, наглый и невоздержанный… Не мне судить. Но русские иммигранты в Северной Америке народ суровый, и если кто-то хочет устраивать там свой бизнес, я заклинаю вас не ориентироваться исключительно на них. Они вам задушат бизнес только из чувства собственного превосходства. Как же так – они приехали на два месяца раньше! Куда ты лезешь поперед паровоза?!

А я сделал еще хуже. Я не только приехал позже всех, я, подав на бизнес-иммиграцию в Канаду, взял и совершил самый что ни на есть естественный поступок в такой ситуации. Я, как уже рассказывал, купил дом в Норвегии и отправился туда жить.

Ну, сейчас начнется. Посыплются раздраженные вопросы: как так? А кто остался руководить бизнесом в Израиле?

Попробую пояснить. В бизнесе главное – быть непредсказуемым для конкурентов, работников и самое главное – для самого себя. (Когда я пытался высказать эту мысль на интервью в Лондоне с представителем канадского посольства, он так глубоко задумался, что я решил было, что, пожалуй, не видать мне канадского кленового листика, как своих ушей. И от этого стало привольно и весело, как бывает на пляже нудистов.)

Итак, то, что логично и предсказуемо, – не работает. Значит, то, что непредсказуемо и с первого взгляда нелогично, – должно работать. Ну должно же что-то работать, наконец? Не в пещерах же мы живем? Не диких же сырых мамонтов едим? Что-то же работает в этом долбаном на всю голову мире бизнеса?

Поясняю свои поступки. Ожидать иммиграции в Канаду надо было года два, не меньше. В Израиле жить мне стало душно во всех отношениях. Я стал переводить свой бизнес на самоуправление и потихоньку приучать его к своему отсутствию. Конечно, была важна кадровая политика. Нужно подбирать людей так, чтобы они не могли договориться между собой против вас, чтобы их внутренние разногласия, трения и конфликты всегда были сильнее, чем неприязнь к вам как к начальнику и хозяину бизнеса, которая, как работника ни корми, все равно возникает на классовом уровне.