подписан заключительный генеральный акт Венского конгресса. Его подписали представители России, Франции, Пруссии, Австрии, Англии, Испании, Швеции и Португалии.
В конечном итоге дипломаты Европы разъехались из Вены по домам.
Главные участники конгресса расстались с недоброжелательными чувствами друг к другу. Более охотно, чем когда-либо, Меттерних повторял свое всегдашнее суждение об Александре I. Он говорил:
– Непостоянный характер русского императора, который оскорбляется по поводу каждого пустяка и расположение которого нельзя купить никакими жертвами, делает крайне трудной для нас, как и для прочих держав, серьезную и прочную дружбу с Российской империей. Располагая внутренними ресурсами, которых не знают другие цивилизованные страны, имея возможность безнаказанно отказаться от любого союза и положить конец любой войне, отозвав свою армию, Россия, благодаря своему географическому и политическому положению, всегда должна возбуждать опасения, особенно же при таком правительстве, у которого нет твердых принципов и которое действует лишь по капризу, по обстоятельствам момента.
Сам Александр I вернулся с Венского конгресса убежденный в том, что князь фон Меттерних – лжец и предатель, а Австрия – готовый союзник для любого врага, который захочет выступить против России.
Вена не могла избежать последствий этой деморализации, зрелище которой ежедневно разворачивалось у нее на глазах. Медлительность конгресса, заставившая Гумбольдта ответить на вопрос о том, когда закончится конгресс, знаменитым встречным вопросом: «Скажите мне лучше, когда он начнется», вынуждала Меттерниха расходовать много денег и воображения, чтобы развлекать блистательных гостей столицы. «Превосходный режиссер-постановщик» дипломатических заседаний, как его называет Лейтих, Меттерних должен был без конца бороться с бережливостью, чтобы не сказать скаредностью своего хозяина императора Франца, которого справедливо беспокоили чрезмерные расходы на всю эту толпу иностранцев, живших на деньги империи. Было подсчитано, что каждый обед обходился в пятьдесят тысяч флоринов.
МАРСЕЛЬ БРИОН, французский историк
Глава одиннадцатая
Настоящий «отец Венского вальса»
Во временном промежутке с 1815 по 1848 год Вена пережила весьма своеобразный период своей истории. Она была гарантом мира в Европе, а князь Клеменс фон Меттерних стал ее своеобразным «жандармом». Как пишет Е. Н. Грицак, князь был «величайшим и злейшим канцлером». Будучи ярым поклонником старины, он попытался установить в стране полицейский режим. Введенные им цензура и тотальная слежка вкупе с запретом на собрания потребовали от людей поведения, определившего характер целой эпохи.
Во время Венского конгресса Вена стала столицей Европы, а в самом городе на смену аристократическому ампиру пришел стиль бидермайер (biedermeier)[7], который привнес в буржуазное жилище скромный вещевой мир с налетом сентиментальности.
Неизвестный автор. Портрет Франца II. 1820-е
От холодного ампира бидермайер унаследовал основные принципы построения и лаконизм, но основными критериями стали практичность, прочность, доброкачественность и удобство. Простота форм компенсировалась яркой расцветкой и орнаментами с мотивами натуралистически трактованных цветов. Фактически, доминировавший при Наполеоне «ампир» был переработан в духе интимности и домашнего уюта.
Даже Франц II, император Австрии в 1804–1835 годах стал настоящим буржуа. Пришедший вслед за ним на престол Фердинанд I (1793–1875), сын Франца и Марии-Терезии, уже мог себе позволить ездить без эскорта в район Пратер, чтобы прогуляться в парке, открытом для общественного посещения, или посидеть в одном из многочисленных кафе.
* * *
Блистательный князь фон Меттерних скончался в Вене 11 июня 1859 года, а с 1848 года Австрией управлял Франц-Иосиф I (1830–1916), сын эрцгерцога Франца-Карла и Софии Баварской.
Этот человек, известный своим консерватизмом и вниманием к этикету, за семь десятилетий своего правления привел Австрийскую империю от состояния великой державы к полному краху. Сам Франц-Иосиф не застал крах своей империи, он умер 21 ноября 1916 года в возрасте 86 лет.
Во времена правления Франца-Иосифа официальное название государства – Австро-Венгерская империя – обрело несколько иной, менее значимый смысл, ведь Габсбурги потеряли почти все свои завоевания, кроме Венгрии.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА ГРИЦАК, автор-составитель популярных справочных изданий
Пока же он правил, Австрия только и делала, что воевала. А еще она танцевала вальс. В самом деле, в Вене не могло быть ни одного бала без вальса. А венского вальса не могло быть без Штраусов, этой династии композиторов, которая сопровождала династию Габсбургов и даже пережила ее.
Кстати, слово «вальс» впервые были применено к танцу в 1780 году, и дебют этого танца на сцене состоялся в опере испанского композитора Висенте Мартин-и-Солера «Редкая вещь, или же Честность и красота» во времена правления Иосифа II. Замена традиционного менуэта вальсом на сцене императорского театра тогда всех очень удивила.
Император Франц-Иосиф. 1885
Вальс является не только интеллектуальной революцией по своему почерку и ритму, это физическое и социальное освобождение. До его появления танец был последовательной сменой строгих па. Короче говоря, танец был лишь чередой светских фигур, не позволяющих сближения, скучных, постоянно повторяющихся и обязательно групповых. Любая фантазия была запрещена.
ЖАН ДЕ КАР, французский историк
А потом вальс очень быстро вошел в жизнь города.
Вена, Австрия, вся Европа приняла этот увлекательный, чарующий танец, несмотря на все «опасности», которые он в себе таил, вероятно, по той причине, что европейское общество начала XIX века находило в нем ответы на свои стремления, видело удовлетворение своей потребности в веселье, средство выражения своего динамизма и одновременно желания забыться. Прилагательное «венский» соединилось со словом «вальс».
МАРСЕЛЬ БРИОН, французский историк
И что характерно, когда говорят о революции, которую привнес в танец венский вальс, естественно, первое, что приходит на ум, – это имена отца и сына Штраусов.
* * *
Иоганн Штраус (отец) родился 14 марта 1804 года в пригороде Вены Леопольдштадт, в семье владельца гостиницы Франца Штрауса и Барбары Долман. У мальчика было трудное детство. Жан де Кар в своей книге о Вене называет его «хаотичным». Когда мальчику исполнилось семь лет, от лихорадки умерла его мать, а еще через пять лет разорившийся отец утонул в Дунае. Произошло это во время Венского конгресса, и до сих пор никто не знает, что это было: самоубийство или несчастный случай.
Музыка у Иоганна Штрауса была в крови. По воспоминаниям друга семьи и его первого учителя музыки Иоганна Полишанского, будучи еще совсем маленьким, он вылезал из-под стола гостиничного трактира и, взяв в руки скрипку, безошибочно повторял мелодию, только что сыгранную трактирными музыкантами. Кстати, о скрипке. Следует отметить, что именно Иоганну Штраусу (отцу) принадлежит рождение образа дирижирующего солиста-скрипача.
