С этим отец и сын отправились по зову Сэмпсона. Окружная прокуратура кишела посетителями, и в этих священных стенах даже с инспектором Главного полицейского управления обошлись без особых церемоний. Эллери был взбешен, а его отец только улыбался. Наконец, сам окружной прокурор выбежал из своего кабинета и набросился на клерка, который усадил его гостей на жесткую скамейку в приемной.
— Не надрывай больное горлышко, молодой человек, — предостерег его Квин, следуя за изрыгающим проклятия Сэмпсоном. — Лучше взгляни, достоин я предстать перед очами финансового магната?
Сэмпсон открыл дверь. Спиной к ним стоял человек и, заложив руки за спину, глядел в окно. Услышав звук закрываемой двери, человек развернулся с неожиданной для его комплекции живостью.
Франклин Айвз-Поуп был реликвией более мужественной финансовой эпохи. Это был напористый, уверенный в себе магнат в стиле старика Корнелиуса Вандербилта, который господствовал на Уолл-стрит мощью не только своего богатства, но и своей личности. У Айвз-Поупа были ясные серые глаза, волосы с проседью, коротко подстриженные усы, крупное мускулистое тело и властный вид. Взглянув на его силуэт на фоне окна, Ричард и Эллери сразу почувствовали в нем сильную личность, явно не уступающую им в интеллекте.
Еще до того, как Сэмпсон с некоторым смущением представил инспектора и его сына, финансист заговорил глубоким приятным голосом:
— Значит, это вы тот самый Квин, охотник за черепами. Я давно хотел с вами познакомиться, инспектор.
Он подал Ричарду Квину широкую ладонь, которую тот с достоинством пожал.
— Мне, наверно, нет нужды отвечать вам любезностью на любезность, мистер Айвз-Поуп, — со сдержанной улыбкой сказал инспектор. — Как-то я попытал счастья на нью-йоркской бирже, и денежки мои, по-видимому, перекочевали в ваши сейфы. А это — мой сын Эллери, воплощение лучших качеств нашей семьи.
Финансист с уважением оглядел высокого, плечистого Эллери и пожал ему руку со словами:
— А отца вашего на мякине не проведешь.
— Ну что ж, — со вздохом сказал окружной прокурор, поставив полукругом три стула. — Первое препятствие мы преодолели. Вы и не представляете себе, мистер Айвз-Поуп, как я боялся этой встречи. Инспектор Квин чихать хотел на светские приличия, и я бы ничуть не удивился, если бы он с ходу надел на вас наручники.
Финансист от души расхохотался. Сэмпсон сразу же перешел к делу.
— Мистер Айвз-Поуп пришел сюда выяснить, каковы ваши намерения в отношении его дочери, — сказал он инспектору. Тот кивнул. Сэмпсон повернулся к магнату: — Я уже говорил вам, сэр, что мы полностью полагаемся на инспектора Квина и никогда не пытались контролировать его действия. Мне хотелось бы, чтобы вы это уяснили.
— Что ж, это вполне разумно, Сэмпсон, — одобрительно сказал Айвз-Поуп. — Я сам всегда придерживаюсь этого же принципа. Кроме того, по моим сведениям, инспектор Квин вполне достоин доверия.
— Иногда, — заговорил инспектор, — мне приходится поступать вопреки собственным склонностям. Должен признать, что вчера в процессе расследования убийства мне пришлось совершать неприятные мне самому действия. Полагаю, мистер Айвз-Поуп, что вашу дочь расстроил наш вчерашний разговор?
Магнат минуту помолчал. Потом поднял голову и посмотрел инспектору в глаза:
— Послушайте, инспектор. Мы оба знаем жизнь и законы бизнеса. Нам обоим приходилось иметь дело со странными людьми и решать проблемы, с которыми мало кто мог бы справиться. Так что мы можем быть откровенны друг с другом… Да, моя дочь Фрэнсис действительно сильно расстроена. Кстати, не меньше расстроена ее мать — к сожалению, у нее слабое здоровье — и ее брат Стэнфорд. Но я не хочу на этом останавливаться… Вчера вечером, приехав домой со своими… друзьями, Фрэнсис рассказала мне обо всем, что произошло в театре. Я знаю свою дочь, инспектор, и готов поручиться всем своим состоянием, что она никак не связана с Филдом.
— Но я ее ни в чем и не обвинял, сэр, — тихо возразил инспектор. — Кому, как не мне, знать, какие странные вещи всплывают при расследовании преступления. Поэтому я не могу себе позволить проигнорировать даже какой-нибудь пустяк. Я просто спросил вашу дочь, ее ли это сумочка. А когда она признала, что ее, я сказал ей, где эту сумочку нашли. Я надеялся, что она мне все объяснит. Но никакого объяснения не получил… Когда происходит убийство и в кармане убитого находят женскую сумочку, полиция просто обязана выяснить, кто эта женщина и какое она имеет отношение к убийству. Надеюсь, мне не надо вам это объяснять.
Магнат побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.
— Я понимаю вашу точку зрения, инспектор. Вы, несомненно, были обязаны — и все еще обязаны — докопаться до истины. Более того, я хочу, чтобы вы это сделали. Я считаю, что моя дочь стала просто жертвой обстоятельств. Но я не собираюсь выступать в роли ее адвоката. Я убежден, что, изучив обстоятельства дела, вы придете к правильному выводу.
Он помолчал.
— Что вы скажете, инспектор, если я предложу вам устроить завтра утром у себя в доме нечто вроде интервью с моей дочерью? Я бы не стал вас просить о таком одолжении, но у Фрэнсис расстроены нервы, и ее мать настаивает, чтобы она не выходила из дому. Так ждать нам вас или нет?
— Это очень хорошая мысль, — спокойно сказал Квин. — Мы обязательно приедем.
Но финансист как будто не собирался на этом закончить беседу.
— Я всегда стараюсь действовать по справедливости, инспектор. И мне неприятно сознавать, что меня могут обвинить в злоупотреблении своим положением. Я вовсе не настаиваю на особых привилегиях для своей дочери. Тактика, которую вы употребили вчера вечером, привела ее в шок и практически лишила дара речи. Я убежден, что у себя дома, в окружении своей семьи, она сумеет дать вам все нужные объяснения. — После минутной паузы Айвз-Поуп добавил с холодком в голосе: — Завтра там будет и ее жених, надеюсь, это придаст ей сил и спокойствия. — Судя по его тону, сам он в этом сомневался. — Мы вас будем ждать примерно в половине одиннадцатого, инспектор. Это время вас устраивает?
— Вполне, — кивнул Квин. — Но мне хотелось бы знать точно, кто еще будет присутствовать на интервью.
— Я постараюсь учесть ваши пожелания, инспектор, но полагаю, что ее мать будет настаивать на своем участии. Будет и мистер Барри — мой будущий зять. Возможно также, что придут несколько друзей Фрэнсис из театрального мира. И может быть, нам нанесет визит мой сын Стэнфорд, хотя он очень занятой молодой человек, — с оттенком горечи добавил Айвз-Поуп.
Его слушатели явно почувствовали неловкость. Магнат со вздохом встал, вслед за ним поднялись и остальные.
— Пожалуй, это все, инспектор, — несколько веселее добавил Айвз-Поуп. — Больше вы от меня ничего не хотите?
— Абсолютно ничего.
— Тогда я ухожу. — Айвз-Поуп повернулся к Эллери и прокурору: — Если у вас найдется время, Сэмпсон, я был бы рад, если бы вы тоже присутствовали. Сможете?
Прокурор кивнул.
— А вы придете, мистер Квин? — обратился финансист к Эллери. — Насколько я понимаю, вы помогаете отцу в расследовании. Так что я был бы рад вас видеть.
— Я приду, — тихо сказал Эллери, и Айвз-Поуп ушел.
— Ну как, Квин, что ты об этом думаешь? — спросил прокурор.
— Весьма интересный человек, — сказал инспектор. — Старается быть беспристрастным.
— Да, ты верно подметил. Вот еще что, Квин: он тут просил до вашего прихода, чтобы ты прикрыл рот газетам. Так сказать, в качестве особого одолжения.
— Ишь ты, меня он об этом не посмел попросить, — усмехнулся инспектор. — Да, ничто человеческое… Ладно, Генри, я постараюсь не допустить огласки, но, если его дочь серьезно в этом замешана, мне это, может быть, и не удастся.
— Ладно, ладно, поступай как знаешь, — с некоторым раздражением бросил Сэмпсон. — Черт, когда же у меня перестанет болеть горло?
Он взял из ящика стола пульверизатор и с недовольным выражением лица стал брызгать себе в рот.
— Мне не кажется, что Айвз-Поуп недавно пожертвовал сто тысяч долларов Ассоциации химических исследований? — вдруг спросил Эллери, поворачиваясь к Сэмпсону.
— Да, было дело. А что?
Эллери что-то пробормотал, но прокурор, занятый своим горлом, его не расслышал. Квин покачал головой, задумчиво глядя на своего сына, посмотрел на часы и сказал:
— Что ж, сынок, пора нам где-нибудь перекусить. Как, Генри, не хочешь к нам присоединиться?
Сэмпсон натянуто улыбнулся:
— У меня по горло работы, но даже окружному прокурору надо поддерживать свои силы. Я пойду с вами, но при условии, что вы позволите мне расплатиться за обед. Я и так у вас в долгу.
Надев пальто, Квин поднял трубку телефона на столе Сэмпсона.
