— Спасибо, Морган, — сказал инспектор. — Хорошо, что вы это мне сказали. Теперь еще один вопрос: вам известно имя Чарльза Майклса?
— Ну конечно, — мрачно отозвался Морган. — Майклс считался камердинером Филда, но, кроме того, выступал в роли его телохранителя. Насколько я понимаю в людях, он — порядочный негодяй. Время от времени он появлялся в конторе. Больше я про него ничего не знаю.
— Но он-то вас знает?
— Наверно, — с некоторым сомнением ответил Морган. — Я с ним никогда не разговаривал, но, разумеется, он видел меня, когда приходил в контору.
— Ну и прекрасно, Морган, — сказал Квин, вставая. — Вы нам рассказали много полезного. Больше мне от вас ничего не нужно. По крайней мере, сейчас. Но не уезжайте из города — вы нам можете понадобиться. Не забудете?
— Как тут забыть, — глухо ответил Морган. — А то, что я вам рассказал про своего сына, — это действительно не будет предано огласке?
— Об этом можете не беспокоиться, — заверил его инспектор.
Через несколько мгновений они с сыном уже шли по тротуару.
— Значит, шантаж, отец, — проговорил Эллери. — У меня родилась идея.
— У меня самого родилось несколько идей, — усмехнулся Квин.
Объединенные телепатическим взаимопониманием, они направились в сторону Главного полицейского управления.
Глава 12
В которой отец и сын вторгаются в высшие сферы
В среду утром, когда Джуна наливал кофе задумавшемуся инспектору и оживленно болтавшему Эллери, зазвонил телефон. Оба бросились к аппарату.
— Куда спешишь? — воскликнул отец. — Я жду важного звонка!
— Неужели уж библиофил не имеет права пользоваться собственным телефоном? — возразил Эллери. — Это наверняка мой букинист звонит насчет неуловимого Фальконера.
— Не морочь мне голову, Эллери!
Пока они беззлобно пререкались через стол, Джуна поднял трубку:
— Кого — инспектора? Это вас, инспектор, — ухмыляясь, сказал Джуна, прижимая трубку к своей худой груди.
Эллери опустился на стул, а инспектор с победным видом схватил трубку:
— Слушаю.
— Говорит Стоутс, — раздался веселый молодой голос. — Из конторы Филда. Передаю трубку мистеру Кронину.
Инспектор прищурился, явно предвкушая интересные новости. Эллери внимательно прислушивался к разговору, и даже Джуна застыл на своем месте в углу, скорчив обезьянью гримаску любопытства. В Джуне вообще было что-то от наших братьев антропоидов. Живая пытливость, сквозившая в его лице и во всей его повадке, бесконечно забавляла Квинов.
Наконец в трубке раздался высокий голос:
— Говорит Тим Кронин, инспектор. Как поживаете? Я вас уже тысячу лет не видел.
— Да так, дряхлею понемногу, Тим, но пока в седле. А в чем дело? Ты что-нибудь разнюхал?
— В том-то и дело, что нет. Вы знаете, что я выслеживал этого типа много лет. Он мне снился в кошмарах. Окружной прокурор говорит, что позавчера рассказал вам его историю. Так что я не буду углубляться. И за все эти годы, как ни старался, я не смог обнаружить ни одной конкретной улики, изобличающей этого мошенника. А что он был мошенник, инспектор, я голову дам на отсечение… Так вот, я опять ничего не нашел. Собственно говоря, зная Филда, я мог бы предполагать, что все так и будет. Но все-таки надеялся, что он где-нибудь промахнется, что, если только я смогу заглянуть в его секретные бумаги, я его засеку. Так вот, инспектор, черта лысого я его засек!
На лице инспектора промелькнуло мимолетное выражение разочарования. Эллери вздохнул и, встав со стула, начал беспокойно ходить взад и вперед по комнате.
— Ну что поделаешь, Тим, — с напускной бодростью сказал инспектор. — Не горюй: найдем другие ходы.
— Инспектор, — перебил его Кронин, — не ищите другие ходы: у вас и так дел хватает. Филд был тот еще прохиндей. А гений, что сумел его переиграть и кокнуть, — тоже завзятый прохиндей. Иначе и быть не может. Кстати, мы просмотрели еще не все бумаги, и не так уж все безнадежно. Следов махинаций сколько угодно, только нет прямых улик. Еще, глядишь, что-нибудь найдем.
— Ладно, Тим, держи нос по ветру, — сказал инспектор. — И сообщи, если что-нибудь обнаружишь. А Левин там?
— Заведующий? — понизив голос, спросил Кронин. — Где-то был тут. А что?
— Держи с ним ухо востро, сдается мне, что он не такой болван, каким притворяется. Не допускай его к бумагам без присмотра. Может, они с Филдом вместе проворачивали делишки.
— Ладно, инспектор. Попозже позвоню.
Кронин повесил трубку.
* * *
В половине одиннадцатого инспектор и Эллери прошли через высокие ворота резиденции Айвз-Поупа на Риверсайд-Драйв. «Зря мы не надели утренние фраки, — заметил Эллери. — Через такие порталы в обыденной одежде не входят».
Действительно, дом, который скрывал от постороннего взгляда жизнь семьи Айвз-Поуп, людей скромных вкусов, какими были отец и сын Квины, подавлял своим великолепием. Это был старый каменный особняк, который стоял посреди лужайки, занимавшей добрых несколько акров. От ворот к нему вела длинная подъездная дорожка. «Не иначе как обошлось хозяевам в копеечку», — буркнул инспектор, окидывая взглядом зеленые просторы. Цветники и беседки, аллеи и тенистые закоулки — казалось, что ты находишься за много миль от города, который на самом деле грохотал неподалеку за окружавшим поместье высоким забором из витого чугуна. Семейство Айвз-Поуп было одним из самых богатых, а также самых известных в Америке, ведущих свою родословную от первых поселенцев.
Парадную дверь открыл патрицианского вида дворецкий с бакенбардами, спина которого явно не обладала способностью гнуться, а нос был поднят чуть ли не параллельно потолку. Эллери задержался в дверях, восхищенно взирая на этого аристократа в ливрее. Инспектор Квин полез в карман за визитной карточкой. Он нашел ее не сразу, и все это время несгибаемый лакей стоял с неподвижностью каменного изваяния. Наконец Квин откопал помятую карточку и стыдливо положил ее на поднос перед дворецким. Тот повернулся и исчез в какой-то только ему известной пещере.
Вскоре распахнулась резная дверь, и перед ними возникла крупная фигура Франклина Айвз-Поупа. Инспектор с достоинством выпрямился при его появлении, чем немало позабавил Эллери.
— Инспектор! Мистер Квин! — воскликнул финансист, бросаясь к ним. — Заходите, пожалуйста! Вы давно здесь ждете?
Инспектор невнятно его поприветствовал, и они пошли вслед за хозяином дома через огромный вестибюль с высоким потолком и сияющим лаком иолом, вдоль стен стояли антикварные стулья строгих очертаний.
— Вы очень пунктуальны, джентльмены, — сказал Айвз-Поуп, пропуская их в большую комнату. — Здесь собрались участники нашего небольшого заседания. По-моему, они все вам знакомы.
Инспектор и Эллери оглядели собравшихся.
— Я знаю всех, — сказал Ричард Квин, — кроме этого джентльмена. Полагаю, что это — мистер Стэнфорд Айвз-Поуп. Боюсь, что мой сын еще не знаком с… мистером Пилом, — так? — мистером Барри и, конечно, мистером Айвз-Поупом.
Хозяин дома официальным тоном проделал нужные представления.
— Здравствуй, Квин, — вполголоса проговорил поспешивший к нему окружной прокурор Сэмпсон. — Как я рад, что не пропустил этого собрания. Я в первый раз вижу большинство людей, которые будут участвовать в инквизиции.
— А что здесь делает Пил? — тоже вполголоса спросил прокурора Квин.
Эллери тем временем прошел на другой конец комнаты и заговорил со стоявшими там троими молодыми людьми. Франклин Айвз-Поуп извинился и вышел.
— Он приятель молодого Айвз-Поупа, и, конечно, Барри, — ответил окружной прокурор. — Пока мы вас здесь дожидались, я понял из разговора, что это Стэнфорд, сын Айвз-Поупа, познакомил Фрэнсис с актерами. Так она встретилась с Барри и влюбилась в него. Пил тоже как будто в дружеских отношениях с юной леди.
— Хотелось бы знать, как Айвз-Поупу и его аристократической супруге нравится, что его дети водят компанию с этой безродной публикой, — сказал инспектор, с интересом разглядывая собравшуюся у противоположной стены группу актеров.
— Скоро узнаешь, — усмехнулся Сэмпсон. — Только приглядись к миссис Айвз-Поуп. При одном взгляде на актеров у нее на бровях повисают сосульки. Сдается мне, что она так же рада видеть их у себя в доме, как обрадовалась бы визиту ближайшей коммунистической ячейки.
Квин заложил руки за спину и с интересом обвел взглядом комнату. Это была библиотека. Вдоль стен стояли застекленные шкафы, за которыми виднелись дорогие, тщательно переплетенные тома. Центр комнаты занимал письменный стол. Квин с одобрением отметил, что миллионер работает за простым, лишенным какой-либо вычурности столом.
— Между прочим, — продолжал вполголоса прокурор, — сюда приглашена и мисс Ева Эллис, которая, по твоим словам, была вместе с Фрэнсис и ее женихом в театре в понедельник вечером. Она сейчас наверху: наверно, оказывает моральную поддержку юной наследнице. Мадам это тоже, кажется, не очень нравится. Но они обе очаровательные девушки.
