— Договор! — пожал я ему руку. — Через год или два ждите. Антоха, запиши!
Юнга удивленно вытаращил на меня глаза, взглядом попытавшись показать что записывать ему не на чем и нечем, но я вытащил из нагрудного кармана и протянул ему свою собственную записную книжку и ручку-самописку.
— Это дело серьёзное, Антоха, не забудь напомнить, — вполголоса в общем молчании начал объяснять я ему. — У нас в рубке карта висит, там места отмечены, где мы регулярно появляться должны, и время написано. Я тебе потом покажу. Патруль патрулём, но несколько подшефных мест у нас имеются. Там, где колдун слабый на хозяйстве.
Юнга понятливо кивнул и начал что-то длинно и многословно расписывать под внимательными взглядами мужиков.
— Понимай так, — начал я говорить ему дальше, хоть он и не требовал пояснений. — Мы им помогаем, конечно, но и в случае чего нам там помогут.
— Все правильно, как у людей заведено, — ухватился староста. — И примем, и спрячем, и поможем, и выручим. Ты не ухмыляйся, молодой, это сейчас тебе ничего не надо, пока ты вроде бы на коне, а что потом будет — никто не скажет. Может, и пригодимся когда, село у нас крепкое, а князю на нас наплевать.
Тут с кухни подошла немолодая раскрасневшаяся и очень довольная женщина с огромным чайником в руках и поставила его на стол. Подбежали несколько молодых девок со стаканами, мёдом и вареньями, и я с радостью навострился попить чаю после бани.
— Хорошо у нас, — разговаривал с Антохой староста в свое удовольствие. — Охота да рыбалка первостатейные, прямо тебе скажу. А уж девки у нас прямо огонь, ты сам смотри. Все при них, это тебе не городские селёдки. И в моде понимают! А уж хозяйственные какие!
Я не стал прерывать эту пропаганду, мне бы юнгу из виду вечером не упустить, когда танцы начнутся, это да. Хотя насчет моды Семёныч конечно загнул немного, вот даже и Антоха заулыбался. С другой стороны, перейдя тридцатилетний рубеж, я твёрдо усвоил одно — некрасивых молодых девок не бывает. А мода — ну что мода. Пусть одежда самодельная, но если она ладно скроена и крепко сшита, да сидит по фигуре — чего ещё тебе надо?
Но долго мне молчать не дали, и потянулся обстоятельный разговор. Я начал с последних известий, рассказал как идут дела в большом мире, где чего случилось плохого и хорошего, и постепенно мы свернули на политику. Тут в лыко пришлись события в Новониколаевске и на Торговом Острове, и слушали меня, затаив дыхание.
Где-то через час и спустя две небольшие стопки самогона я уже охрип, но закончил тем, что похвастался медалью и погонами нашего домового. Заскучавший было Антоха встрепенулся и горделиво кивал головой в такт моим словам, с деловым видом подтверждая сказанное.
— Дела… — уважительно протянул староста, проникшись сказочкой, и одобрительно покосился на соседний стол, где Далин с собутыльниками уже затянул боевую песню гномов, отбивая ритм по столу кулаком. — Интересная у вас жизнь, ребята.
— У вас не хуже, — вернул я ему комплимент.
— У нас хорошая да правильная, — усмехнулся Семёныч. — Но интереса в ней маловато, бывает и скушно временами. Да и труда в ней многовато, как на мой взгляд. Ладно, пойду баб на кухне шугану, чегой-то они там совсем развеселились, ржут как кони, а горячего не видать.
Староста тяжеловато поднялся под насмешливыми взглядами мужиков, и как-то нерешительно попёрся на кухню собственного дома. Не успели мы перекурить это дело, как он чуть ли не бегом под шум и визг выскочил обратно во двор, но сумел обуздать походку и к нам он вернулся весьма на вид уверенный в своих силах.
— Я там распорядился, — деловито объяснил он скрывающим улыбку мужикам. — Сейчас подавать начнут, и откроем праздник.
И правда, непонятно откуда взявшиеся девки начали сметать со столов всё лишнее и занимающее чужое место. Я отчетливо видел, как им помогали домовые, которых в этом селе совсем не утесняли, и даже поп не обращал на них никакого внимания.
— Антоха! — к нам подошёл разгоряченный Арчи. — Будь другом, сгоняй на кораблик, специй принеси!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Специи! — оживился староста. — С ними у нас туго, тяжеловато без специй дичину жрать, прямо скажем. Не продадите ли чего?
— Потом! — отмахнулся от него Арчи, одновременно выдергивая юнгу из-за стола и отравляя его в путь. Мы проводили их взглядами и налили еще по одной.
— А у вас как дела? — четвертая стопка провалилась легко и непринуждённо, что было весьма тревожным признаком. Я насторожился и поклялся себе до горячего больше не пить. — По нашей, магической части имею в виду. Не было ли чего в последнее время странного или непонятного в округе? Вы, мужики, не стесняйтесь, это и правда важно, нам по статусу положено про такое выспрашивать, мага же на борту имеем.
— Понятно, — кивнул головой Александр, все еще никак не поверивший в свое счастье и то и дело с улыбкой прислушивающийся к своей спине и суставам. — Вспоминаем, мужики! Если даже кому чего показалось, вспоминайте!
Но никто ничего не смог вспомнить, да и откуда, гомонили все за столом разом. Нормально всё, ты не думай! И я уж было совсем успокоился, но вдруг почувствовал острое внимание со стороны худющего священника. До этого он сидел вместе со всеми, не выделяясь на общем фоне, не чинясь и со вкусом выпивая и закусывая. Да и сейчас он расслабленно откинулся на спинку лавки, с улыбкой внимая разгоряченным мужикам и не смотря на меня.
— Поговорить бы надо! — ворвался на грани слышимости в мое сознание его голос, всё-таки магом он был очень и очень слабым, да и то церковным, то есть получившим немного силы за счет рукоположения или от личной святости, такое бывает. — Потом, без никого!
— Хорошо! — тут же отозвался я, не подавая вида, но сделав себе утомленный вид и тоже откинувшись на спинку лавки с закрытыми глазами, как будто желая перекурить и отдохнуть. Я не стал при всех снимать мамин оберег, а лишь постарался раскрутить магическое зрение на полную сквозь него и попытался протрезветь тем же способом, как и в тот раз, когда я сумел убрать себе синяки от рук Хельги. И получилось, чёрт побери!
Ушёл из головы хмель, оставив лишь небольшую, тут же исчезнувшую боль, и вернув ясность мысли. Я потянулся и раскинул сеть восприятия, по-другому не назовешь, над всем селом и постарался присмотреться, но ничего такого не обнаружил. То есть обнаружил, конечно, но это были все свои.
Ярко и сильно магичила Лара метрах в двухста от нас, прямо-таки промышленным способом на потоке занимаясь целительством. Не стеснялся на кухне Арчи, действуя в две руки, сейчас одновременно уверенно колдуя над огромной кипящей кастрюлей и втихомолку подтягивая своей смешливой помощнице кожу на шее и ещё кое-где. Завтра будет ей сюрприз. Рассмотрел я и осмелевших в работе местных домовых, деловито шныряющих между столами и совсем не опасающихся попа, что было большим для него плюсом с моей стороны. Затихли банники, овинники и прочая полезная домашняя нечисть, сейчас с завистью наблюдавшая за домовыми. И совсем разбежались кто куда дикие духи за оградой села, не в шутку напуганные спящей сейчас Лариской. Слабо чувствовался местный колдун, его ученик и то светился ярче, я лишь хмыкнул в недоумении.
Всё было нормально, никакой затаённой злобы к нам со стороны жителей села я тем более не почувствовал, а поэтому немного успокоился.
— Устал, поди? — сочувственно потыкал меня пальцем в бок Семёныч и подсунул под нос рюмку. — Давай-ка, взбодримся! Тем более уже все сейчас готово будет, пора праздник открывать!
Я действительно хорошо отдохнул за эти две-три минуты, поэтому без колебаний принял из его рук самогон. На столы ставили вовсю горячее, Арчи бегал по кухне и двору с пакетами в руках и сыпал специи куда только мог дотянуться, но в руки их никому не давал.
— У Кирюхи тоже гости, — улыбаясь, сообщил мне Антоха, падая на лавку рядом со мной. — И он на тебя обиделся. Сильно.
Я недоуменно посмотрел на юнгу, лихорадочно соображая, где это я успел.
— Ты при всех про его медали и погоны рассказал, — не стал тянуть резину Антоха. — Домовые услышали, и побежали смотреть. Еле-еле упросили его из корабля к народу при всём параде выйти.
