Оуэн. Господи, при чем тут Оуэн? Ричард подошел так немыслимо близко к правде, а теперь, кажется, опять терял путеводную нить.
– Единственное, чего я не понял, – это почему женщина, так ценящая семейные отношения, решила родить ребенка от человека, который не собирался создавать с ней семью.
– Ты… ты что, в самом деле считаешь меня настолько легкомысленной, что я могла уйти от тебя к другому мужчине, только чтобы родить от него ребенка?
Сузан молилась, чтобы он принял дрожь в ее голосе за проявление негодования. Если Ричард догадается о том, что творится в ее душе, она пропала.
– Нет, Сью, ты не была легкомысленна. Ты была молода и действовала, поддавшись порыву. Я помню, что ты сказала мне «люблю» едва ли не в первый день нашего знакомства.
– Не напоминай мне об этом! – вскричала Сузан.
О, как же она тогда была влюблена – страстно, безумно, наивно!… Да, наивно. Влюбилась, как дурочка, и просто не могла об этом молчать. А вот Ричард почти никогда не говорил о своих чувствах – только о нежелании иметь детей.
– Я даже готов поверить, что ты сначала любила отца Джинни.
Да, сейчас было бы самое подходящее время, чтобы сказать ему правду! – с отчаянием думала Сузан. Она бы и сказала, если бы сегодня утром случайно не услышала ужасных слов… Если бы не это, он узнал бы, кто на самом деле отец Джинни.
– Разве я не прав?
– О да, ты прав. – Губы молодой женщины скривились в горькой усмешке. – Я действительно любила отца Джинни… Я даже думала, что он мужчина моей жизни.
– Все мы совершаем ошибки. Но Оуэн не тот человек, который тебе нужен. Это ясно хотя бы из того, что он женится на другой женщине, а не на тебе, матери его ребенка.
– Мы… мы с ним так решили с самого начала, – солгала Сузан.
– И это было бы прекрасно, если бы касалось только вас двоих. Но на свет появилась Джинни, а она достойна лучшей участи.
Сузан чувствовала себя как в кошмарном сне, который никак не желает кончаться. Все перевернулось с ног на голову. Ричард проявляет такую заботу о Джинни, о какой нельзя было и мечтать, однако делает это из подлых эгоистичных соображений.
– Не тебе об этом говорить! Человек, который ненавидит детей, учит меня обращаться с дочерью!
Да, сейчас было бы самое подходящее время, чтобы сказать ей правду, с горечью думал Ричард. Но Сузан держалась так враждебно, что просто не восприняла бы его слов. Единственное, что может задеть ее за живое, – это разговоры о счастье ребенка, и надо продолжать прежнюю тактику.
– Мои пристрастия не имеют к этому отношения. Ребенку нужны оба родителя, как мать, так и отец, настоящий дом, материальное благосостояние… Я могу обеспечить Джинни хотя бы последнее. Вспомни, со мной ты ни в чем не нуждалась.
– И ты думаешь этого достаточно для каких бы то ни было отношений?
– Нет, не думаю. – Чувственные губы Ричарда насмешливо изогнулись. – Если бы наши отношения строились на материальном благополучии, ты бы никогда не ушла от меня. Но если бы ты носила моего ребенка, я счел бы своим долгом жениться на тебе… в отличие от Оуэна.
Сузан даже зажмурилась от боли. Вот, значит, как… Наверное, Ричард говорит правду: он даже стерпел бы появление в своей жизни ненавистного ребенка – из чувства долга.
– Я не хотела принуждать отца Джинни… – Фактически то, что Сузан сейчас говорила, было чистой правдой, но истинный смысл ее слов был понятен только ей. – Не хотела заставлять его жениться на мне из чувства долга.
Ричард снова усмехнулся.
– Еще бы, он же планировал сочетаться законным браком с другой. Но может быть, стоит поискать кого-нибудь еще?
Господи, неужели он не догадался? Неужели на ее лице не написана вся правда? Неужели то, как она произносит слова «отец Джинни», не выдает ее с головой?…
– Вот что, Ричард, я в состоянии сама о себе позаботиться. Мне не нужен рыцарь в сверкающих доспехах, который прискачет на белом коне и решит все мои проблемы.
– Не нужен? – Эта манера усмехаться выводила Сузан из себя. – А я думал, каждая женщина мечтает о таком рыцаре.
– Ты слишком увлекся ирландскими сказками, Ричард. Все эти истории о замках и битвах засорили тебе мозги. А теперь, если не возражаешь, я пойду: бабушка и дядя Дейви, наверное, уже волнуются.
Это была неправда. Никто не волновался, и Сузан отлично о том знала – вчера она позвонила на ферму предупредить, что не придет ночевать. И Патриция, одна из немногих знавшая историю Сузан и Ричарда, не скрыла радости за внучку. Вот кого теперь придется жестоко разочаровать в лучших ожиданиях!
– Я обещала вернуться пораньше, чтобы помочь бабушке собраться. Они с Дэвидом собираются на Кипр, хотят провес ти там второй медовый месяц, отпраздновать годовщину знакомства. А, кроме того, мы, кажется, обо всем уже поговорили.
Ни до чего так и не договорившись, напомнил себе Ричард. Придется предпринять еще одну попытку.
– Ладно, рыцарь в доспехах тебе не нужен. А как насчет развлечений?
Сузан недоуменно моргнула, думая, что ослышалась.
– Что?…
– Я посмотрел, как ты тут живешь. Я бы на твоем месте помер со скуки.
– Это мое личное… – Начала было Сузан, горделиво вздернув подбородок, но Ричард перебил ее:
– Никакого интересного общества. Некуда сходить, негде показаться в новом платье. Помнишь, когда были вместе, мы много ходили – в театры, на танцы, в рестораны…
На этот раз он попал точнехонько в цель. Сузан обожала светскую жизнь, любила, что называется, и людей посмотреть, и себя показать. Что сравнится с удовольствием появиться на публике при полном параде с прекрасным макияжем!… А Ричард все продолжал негромко и вкрадчиво, как демон-искуситель:
– У меня через несколько дней премьера пьесы. Мне ее заказали по мотивам моей «Птицы-пересмешника», если помнишь. Будет роскошная презентация… И конечно же я могу появиться не один.
– Не сомневаюсь! – Сузан постаралась вложить в слова все презрение, какое могла.
– Вот я и хотел пригласить тебя в Дублин на несколько дней, может, на неделю… Вместе с Джинни конечно.
– Нет!
Если что-нибудь и могло окончательно отвратить Сузан от предложения, так это имя Джинни, поспешно упомянутое в конце.
– Черт возьми, Сью, почему нет? Что не так?
Не так было все. Ехать с Ричардом в Дублин означало останавливаться в его квартире, жить с ним под одной крышей несколько дней… И ночей. А Сузан хорошо знала, чего он ожидает от этих ночей.
– Мне… мне нечего надеть.
В отчаянии она назвала первую попавшуюся причину, надеясь, что это сойдет за правду. Ричард в ответ расхохотался.
– Ох, Сью, если это единственное, что тебе мешает… Да куплю я тебе платье! Хоть тысячу этих дурацких платьев, все, что захочешь, если ты только согласишься.
