— Наконец-то, — обрадовался Архип, — я уже испугался, что ты совсем ушел, и парни беспокоятся. Так вот. Поболтал я с наемниками. Помнишь Осипа и Салмона?
— Конечно! Неразлучные. И что?
— Нехорошие дела. Их готовят жриц охранять, а нас… загонят в чащу, чтобы мы всех тварей приманивали. Понял?
— Понял… Разумно. А при чем здесь рабы?
— А как раз на вас больше всего и полезут. Так наемники говорят, — развел руками.
— Вот оно что… И что теперь делать? Ничего не изменишь, Служение есть Служение. Будет на то воля богини — выживем!
— Вот и я про то же, Чик! Меня парни просили с тобой поговорить, без тебя нам точно хана. Вернулся?
— Подожди, подожди… — раб задумался, — если я притягиваю тварей, то вам лучше держаться от меня подальше. Большой разницы нет — четверо или пятеро…
— Не-а. Мне наемники рассказали: чем меньше группа, тем реже возвращаются, и неважно, убивают раба первым или нет. Нам еще повезло, что нас пятеро. Так что, друг, я рад, что ты вернулся. Точно в порядке? — снова пристально посмотрел на Чика.
— Это необходимо Служению, я в порядке. А выпью эликсира, буду еще лучше.
— Мы надеемся на тебя, все ребята. А перед походом обязательно напоят! Я слышал — на днях, — закончил упавшим тоном. Страшно.
— Скорей бы! — Чик сказал это совершенно искренне.
«Он все же опомнился, — подумал Архип, тяжело вздыхая, — вон как в лес засобирался. Эх, вернуться бы!» — Предчувствия одолевали самые нехорошие.
В палатке Чик снова отмалчивался, ответив только самому беспокойному, Кастору:
— Да в порядке я, в порядке. Служение требует отдыхать, мне надо ложиться.
Кастор с каждым днем, с приближением неизбежного похода, смурнел все больше и больше. Все переживали, но трусоватый Кастор в особенности.
Как ни жди, как ни готовься к неприятностям, они всегда неожиданны. Вот и этим утром сигнал «тревога» прозвучал внезапно. Все мгновенно поняли, что к чему, и сердца как новобранцев, так и опытных разведчиков затрепетали в волнении. Пора. Сохраните нас, все боги вместе взятые!
Пятерка Чика, похватав оружие, побежала было на построение, но была остановлена взволнованным Эзолом:
— Куда, бараны, некогда строиться! Бегом к храму знаки на оружие наносить!
Дружно развернувшись, рекруты двинулись к временному храму Лоос. Он состоял из мраморной статуи Древа, окруженной идеально круглой стеной густого кустарника, которую жрицы вырастили буквально за полдня.
Десяток срединных и средних (ранг между младшей и срединной) жриц сидели на подогнутых под себя ногах на деревянных возвышениях перед импровизированными столами. На столах стояли деревянные пузырьки. Частью заткнутые пробками, частью открытые. Глаза жриц полузакрыты, сами они в состоянии транса. К каждой тянулась очередь, каждая принимала один вид оружия. Меч, щит или стрелы.
— Быстро раскидали оружие, — скомандовал незнакомый разведчик — распорядитель, — мечи одному, щиты другому, стрелы третьему. Пошевеливайтесь! — При этом показывал пальцем кому что. Чтобы не суетились попусту.
Чику достались щиты, и в помощь вызвался Саргил. Очередь подошла скоро, раб быстро положил перед средней жрицей первый щит. Вдруг она вздрогнула и медленно, как это бывает в заторможенном состоянии, начала поднимать голову. Сердце Чика заломила тревога, и он плавно-быстро, почти как каган, шагнул назад и спрятался за Саргила. Жрица уставилась на рекрута пустым взором, секунду помедлила и опустила голову, одновременно поднимая в руке деревянный пузырек. Запела-зашептала и на самой высокой ноте капнула в центр щита. Прозрачная жидкость неуловимо быстро растеклась по поверхности, мигнула зеленым светом, и на щите остался знак. Непонятная вязь темных округлых линий, отдаленно напоминающих арабский алфавит. Жрица отодвинула готовый щит в сторону и замерла в ожидании. Саргил подсуетился, забрал его и положил новый. Он не сказал другу ни слова и почти не удивился странной реакции жрицы. А Чик тем временем уже находился в безопасном, как он надеялся, удалении и вытирал вспотевший лоб. Страх перед возможным возвращением старого Служения затмевал реальный страх перед лесом. «Скорей бы!» — взмолился он непонятно кому.
— Парни, кто знает, почему раньше знаки на мечи не наложили? — недовольно спросил Ермил во время построения. — Устроили беготню.
— Потому что, о кладезь мудрости, он только день продержится, — ответил Архип, любовно глядя на блестящий ярче обычного меч. Вздохнул, увидев быстро приближающегося десятника, и вложил оружие в ножны.
— Ага, ты, можно подумать, мудрец! — проворчал Ермил и тоже подтянулся.
Волновались все, кроме Чика. Он, наоборот, стремился в пятно, лишь бы подальше от жриц, но внешне проявлял обычное рабское рвение.
— Вот что, парни, — обратился к ним Эзол. Впервые как к своим. — Бегом на подводу, вон подогнали уже. Довезут до места, оттуда задача — углубиться в лес на две мили, направление строго на запад. Ориентир места — излучина оврага с речкой. Спускаться не советую. Пробыть на месте до первой вечерней четверти, и назад. Задача ясна? Тогда удачи. Да смилостивятся ваши боги! И запомните, на всех вас метки, будут следить.
Управляла двумя борками повозки самолично средняя жрица. Лихо свистнула, и быки побежали. Именно побежали, а не пошли быстрым шагом — где это видано?
— Волнуетесь, ребятки? — обернувшись назад, заговорила нежным голосом. Выглядела, как все лооски, девушкой-красавицей, но говорила, как заботливая родная мама. — Держи, раб, эликсир, — передала через Ермила глиняный пузырек. Сказала спокойно, без тени превосходства. Скорее участливо. — Выпей. Я знаю, тебе нелегко.
Чик принял его с благоговением.
— Благодарю, госпожа! — и сразу присосался к горлышку.
В конце повозки он оказался совершенно случайно. Бежал, стремился поближе к госпоже, но споткнулся о неуклюжего Саргила и отстал. Жрица это прекрасно видела, как раз следила за погрузкой. Теперь он буквально ел госпожу глазами, но не пересаживаться же из-за такой малости.
— Под ногами у вас пять сумок. Вешаются через плечо. Не переживайте, мешать не будут. В них заживляющий бальзам и лечебный эликсир. Пригодятся. Хотела бы сказать, что по милости Пресветлой не пригодятся, но не хочу вас обманывать: к сожалению, пригодятся, но очень помогут. Вот в этом могу поклясться самой Пресветлой. — Речь лилась спокойно-неторопливо и, надо же, успокаивала!
Лишние волнения уходили. Приходила решимость выполнить поставленную задачу. Это надо самой Пресветлой Лоос! Да ради нее они готовы на все, даже на смерть! Она легко договорится с Гелионом и любым другим богом, хоть с варварским Одином. После смерти — заживем! Такой вот ребус-каламбур. «Ребятки» легко поверили в это всем сердцем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
