с криком опрокидывается навзничь. Я вскидываю голову. У ног Хелии стоят четверо охранников, а его пистолет поднят в сторону Мейса.
— Просто небольшая забава, Ремо.
Хелиа бросает мне бумаги, и я ловлю их, разглаживая на столе перед Мейсом.
Его глаза расширяются, и он смотрит на меня с пола.
Вот оно. Страх за его жизнь, который я хотел увидеть.
На моем лице появляется медленная ухмылка.
— Вставай, Мейс, — тихо говорю я.
Он поднимается на ноги и смотрит на бумаги.
— Нет… — шепчет он.
Я наклоняюсь вперед, впиваясь в его лицо. — Да.
Он колеблется, его взгляд снова мечется между мной и Хелиа.
— У меня кончается гребаное терпение, Мейс. Подписывай гребаные бумаги, — рычу я, хлопнув рукой по столу.
Он вздрагивает. Его солено-перченые волосы растрепаны, костюм помят, уродливые усы подергиваются, а плечи трясутся.
— Уверен, мы сможем обойтись без этого. Аврора сама упала с лестницы. Она споткнулась! Я ничего не делал. Я не подписывал тебе "Glamorous"! — Мейс качает головой.
Я вздыхаю и на мгновение закрываю глаза. — Хелиа?
— Да, босс?
Я открываю глаза и говорю, все еще глядя на Мейса. — Ты ведь знаешь, как заставить людей подписать документы, верно? Сделай это.
Я поворачиваюсь и отхожу от Мейса. Я отодвигаю от него кресло и откидываюсь в нем.
Хелиа огибает стол и обрушивает кулак на лицо Мейса. Он хватается за руку, насильно подписывая бумаги, передавая мне свою журнальную компанию.
— Нет! Вы не можете этого сделать! Это преступление! — кричит он и бьется в руках Хелии, но на это уходит в общей сложности секунд десять.
— Нет! — кричит Мейс.
Он поворачивается к Хелиа и пытается ударить его. Хелиа отпускает его руку и стреляет ему в бедро. Мейс падает на землю.
— Хелиа. Уходи, — говорю я, вставая со стула.
— Ублюдок, — выплевывает Хелиа, его глаза такие темные, что я точно знаю, что он сделает, если задержится еще на минуту.
Мейс — мой.
Мой, чтобы убить.
Хелиа выбегает из кабинета, а я достаю свой собственный пистолет.
Мейс кричит, умоляет. Тащится по полу. Умоляюще смотрит мне в ноги.
— Пожалуйста, не убивайте меня. Я больше не трону ее, обещаю. Вы можете забрать свои деньги. Занесите меня в свой черный список. Пожалуйста. Пожалуйста. Я больше не буду к ней прикасаться.
Он вызывает у меня отвращение.
— Не достаточно, Мейс, — выдавил я из себя.
Я наклоняюсь, хватаю его за воротник и притягиваю к себе, чтобы его лицо оказалось напротив моего.
И так я провожу следующие два часа. Я мучаю его, нанося удары снова и снова, пока от него не останутся лишь сломанные кости. Его лицо и тело в крови, и он уже почти не понимает, что происходит. Ярость внутри меня от мысли, что он столкнул Аврору с лестницы, что причинил ей боль и оставил ее там всю в синяках и переломах, делает меня безжалостным, ненасытным к его боли. Огонь, разгоревшийся во мне из-за Мейса, невозможно выразить словами.
Он причинил ей боль. Он прикоснулся к ней, даже после моего предупреждения.
— Мне нужно идти, но это могло бы длиться дольше, Мейс. Так долго, что ты даже не вспомнил бы свое имя.
С этими словами я достаю пистолет и дважды стреляю ему в сердце. Мои руки в крови, коричневая рубашка забрызгана красным.
Мне нужно переодеться. Надо было надеть черную.
Я выхожу из офиса мертвеца, но останавливаюсь у входных дверей, когда вижу, как Эмброуз выходит из машины, а за ней ее мать. На ней зеленое платье с туфлями на шпильках, как у Авроры, но что-то в ней всегда не так.
Как будто она скрывает какой-то грязный секрет.
Когда она поднимает на меня глаза и видит, что я стою в дверях, весь в крови, ее глаза расширяются, а губы подрагивают. В этот момент я понимаю, что Хелиа нигде нет, а его пистолет лежит на тротуаре.
Неужели он уехал в спешке?
Он должен вернуться сюда и устранить этот беспорядок.
Это была его работа.
Покачав головой, я бесшумно прохожу мимо Эмброуз. Она останавливает меня, крепко сжимая мою руку.
Я смотрю на нее сверху вниз и вижу в ее глазах убийство.
— Лучше бы это было не то, что я думаю, мистер Кэйн. Лучше бы это не было чем-то плохим, — угрожает она.
Я ухмыляюсь ей, явно забавляясь. — Примите мои глубочайшие соболезнования, Эмброуз Торре.
Затем я поворачиваюсь и ухожу. Ей понадобится удача из-за того, что с ней должно произойти.
Смерть отца — это только начало того, что ждет ее впереди. Человек, похитивший Эмброуз, вернулся и готов бросить ее в ад.
Сев в машину, я велю своему водителю съездить в ближайший магазин и купить мне новую коричневую рубашку. Переодевшись в машине, я еду к своему зданию, зная, что Аврора скоро придет на обед.
Я убил ее отца.
Вздох срывается с моих губ. Большинство ее проблем теперь в прошлом, и я надеюсь, что она увидит, что я сделал для нее. Надеюсь, она не отступит от меня ни на шаг после того, как я только что вернул ее.
Она поймет.
Поймет.
Минуты идут, я сижу в своем кабинете, не сводя глаз с двери.
Ее здесь нет.
Она уже узнала?
Эмброуз сказала ей?
Проходит еще тридцать минут, и тут дверь распахивается. Аврора вбегает, запыхавшись, как будто она бежала.
— Прости. Я засиделась на работе, а потом приехал Сэм, и он слишком долго уезжал. Потом пробки… Это был просто ад — добираться сюда. У тебя ведь нет встречи? Мы ведь еще можем пообедать?
Она пыхтит и отдувается, но все, на что я могу смотреть, — это то, как прекрасно она выглядит.
Ее волосы мягкими локонами спадают по спине на боковую часть, давая мне возможность увидеть висящие серьги и гладкую шею, на которой все еще видны слабые намеки на засосы, которые я ей поставил.
Я встаю из-за стола и двигаюсь к ней, не желая говорить ей, что пропустил две встречи, ожидая ее, и что я буду ждать еще дольше, если она захочет.
Она роется в пакете с покупками и достает черную коробку, обмотанную белой лентой.
— Это тебе.
Взяв у нее коробку, я открываю ее и обнаруживаю часы. Они золотые, с бриллиантами вокруг циферблата. Я знаю, как правильно расположить их в моем ящике с часами.
— По какому случаю?
Я поднимаю брови, но она уже почти подпрыгивает на ногах.
Ее улыбка широкая и взволнованная.
— Мой отец продал свою часть акций и отказался от
