Стравы. Вскоре потом Казимир возобновил войну, и быстрым нашествием во главе сильного войска захватил Владимир, Луцк, Берестье и некоторые другие важнейшие города Волыни, и предложил Любарту довольствоваться Луцким уделом под верховной зависимостью от Польского короля. Однако, такая удача продолжалась недолго: Литовские князья соединились и не только изгнали Поляков из Волыни, но и произвели опустошения в коренных Польских областях. Тогда папа Климент IV назначил Казимиру десятую часть церковных доходов с Польши для войны с Литовскими язычниками и велел польским епископам проповедовать крестовый поход. В то же время Казимир получил помощь от своего племянника и наследника своей короны, угорского короля Людовика. Но Ольгерд, со своей стороны, заключил союз с татарскими ханами Подолья. Война с переменным успехом тянулась еще около пяти лет (до 1356 года), и обе стороны, по-видимому, остались при прежних владениях. Спустя десять лет (в 1366 году), война за Галицко-Волынское наследство возобновилась в третий раз и была вначале также удачна для Казимира. Но этот король умер, не докончив спора (в 1370 г.). Пользуясь временем междуцарствия в Польше, Литовские князья снова успели отвоевать Волынь. Наконец, уже в 1377 г., т. е. незадолго до своей смерти Ольгерд заключил мир с польско-угорским королем Людовиком. По этому миру Волынь, т. е. Владимирский и Луцкий уделы, а также Берестейская область отошли к Литве, а Галиция, с присоединением уделов Холмского и Бельзского, осталась за Польшей. Король Людовик предоставил управление Галицией одному из силезских князей, Владиславу Опольскому, на правах удельного князя{23}.
Так, после большого кровопролития и взаимных разорений, решен был этот долгий спор за Галицко-Волынское наследство. Но, в виду последовавшего вскоре соединения Литвы с Польшей, и само это кровопролитие в сущности оказалось бесполезным для той и другой стороны.
Тесные отношения Литовской династии к Западнорусским областям не могли не оказывать влияния на саму эту династию: она все более и более русела и крестилась по православному обряду. Если уже семейство Гедимина состояло отчасти из православных членов, то семейство Ольгерда почти сплошь было православное. Обе его супруги, первая княжна витебская Мария и вторая княжна тверская Юлианн я, воспитывали своих детей в православии и, живя в Вильни, открыто исповедовали свою религию, имели при себе православных священников и воздвигали здесь храмы. Предание приписывает Марии построение в Вильне Пятницкой церкви (где она была потом погребена), а Юлиании сооружение каменной соборной церкви св. Николая. Сам Ольгерд, по некоторым известиям, был также окрещен в своей молодости. По крайней мере, он был уже православным в то время, когда находился в браке с витебской княжной и занимал Витебское княжение. О том Русская летопись свидетельствует по следующему поводу. В 1342 году, по просьбе Псковичей, Ольгерд ходил к ним на помощь против Немцев и, когда Немцы были прогнаны, Псковичи просили Ольгерда креститься и сесть у них на княжение. Ольгерд отвечал: «Я уже крещен и есть христианин, а другой раз креститься не хочу». Вместо себя он предложил юного сына своего Вингольда, который, действительно, был немедленно окрещен в Пскове под именем Андрея и посажен там князем. Очевидно, без того всегда осторожный и скрытный, Ольгерд, из политических видов, скрывал от народа свою принадлежность к христианству; особенно он это делал в Вильне, чтобы не возбудить против себя Литовских язычников, или собственно языческих жрецов, еще сохранявших свое влияние на народ.
Жрецы с неудовольствием смотрели на появление христианских храмов в Нижнем городе, рядом с святилищем Перкуна, и на великую княгиню, окруженную православным духовенством, которое не только отправляло богослужение, но и занималось обращением язычников в христианство. Между прочим, духовник великой княгини Марии, монах Нестор, успел склонить к принятию крещения двух знатных Литвинов из свиты великого князя. Это сильно раздражало жрецов, и они обратились к Ольгерду с требованием наказать отступников. Ольгерд, недавно севший на Виленском столе и еще недостаточно укрепившийся на нем, опасался народного возмущения. Он уступил требованию жрецов: Кумец и Нежило, в крещении Иоанн и Антоний, были заключены в темницу, где оставались целый год. Несмотря на все угрозы и истязания, они остались верными своей религии и примером своей твердости обращали к ней других язычников, за что и были наконец преданы мученической смерти. Вскоре за ними такой же смерти был предан их родственник Круглец, принявший крещение под именем Евстафия. Это мученичество трех православных Литвинов совершилось в 1347 году. По всей вероятности, торжеству языческой партии в Вильне в то время способствовала также и кончина великой княгини Марии, умершей в предыдущем году.
В 1349 году Ольгерд вновь женился на православной княжне, Юлиане Тверской, и двор великой княгини вновь сделался сосредоточением православия в Литовской столице. Один из Немецких рыцарей или послов, посетивших Вильну при Ольгерде, говорит, что при частых отсутствиях мужа великая княгиня Ульяна Александровна редко выезжала из Виленского замка, вполне посвящая свое время воспитанию детей и разным женским работам. При ней находилось большое число девиц, которые под ее надзором ткали, вышивали и вместе с ней ходили на церковную службу. «Были мы в придворной церкви во время обедни, — пишет Немец, — придворные женщины находились на верхней галерее (на церковных полатях или хорах), завешенной зеленой сеткой, так что можно было видеть только их тени». На том месте, где были преданы смерти три помянутые выше мученика, великая княгиня Ульяна заложила храм во имя св. Троицы, и здесь потом некоторое время покоились тела этих мучеников, признанных святыми православной церковью. Ольгерд, подобно Галицким князьям, хлопотал, как мы видели, получить особого митрополита для Западной России, чтобы разъединить ее с Москвой в церковном отношении. Хлопоты эти при нем еще не увенчались успехом. Предание говорит, что митрополит Алексей во время своих объездов по русским областям посетил также Вильну и здесь лично освятил вновь построенный храм Пресвятой Девы (впоследствии Пречистенский собор).
За исключением помянутых трех мучеников, сделавших-< и жертвой собственно Виленских жрецов, не видно, чтобы православие подвергалось гонению от Литвы, и оно мирно, постепенно распространялось в княжеской семье и дружине. Но рядом с Русским православием уже давно вторгалось и Литву Римское католичество, со стороны Польши и двух Немецких Орденов. Атак как последние распространяли его мечом и огнем, порабощением и разорением туземцев, то католичество слыло на Литве под именем «Немецкой веры» и было ненавистно народу. Возбуждению против католичества, вероятно, способствовало отчасти и распространившееся на Литву влияние Русской гражданственности с ее нерасположением к папизму. Однако усилия Римской курии и католических соседей, особенно Поляков, не оставались бесплодны. И великие князья Литовские, давая льготы многим немецким
