На плечи командования округом легла как борьба с дезертирами, так и с уклонистами. Ведь фронт требовал все новых и новых людей, а посему задача выявления таких людей являлась особенно важной. Данная проблема обострилась незадолго до революции, в связи с потерями Брусиловского прорыва и образованием нового, еще одного, Румынского, фронта. Так, постановление особого заседания Совета министров от 28 ноября 1916 года гласило: «…Признать, что, в связи с острым повсеместно в империи недостатком в рабочих руках, вопрос о наблюдении за правильностью освобождения от призыва и, в особенности, за всемерным сокращением числа военнообязанных и призванных, обеспечивающих потребность тыла, приобретает исключительно важное, с точки зрения государственных интересов, значение». Кто должен был обеспечить решение задачи о наиболее рациональном распределении людей между фронтом и тылом? Разумеется, командующие военными округами, в руках коих находились соответствующие силы и полномочия.
Основываясь на данном постановлении Совета министров, в декабре был принят ряд мер относительно «самой деятельной проверки» в тылу фактической работы на оборону лиц, получивших отсрочки. Проверка была возложена на местные комитеты по предоставлению отсрочек, проверочные комиссии штабов фронтов и штабов военных округов. Все укрывающиеся от фронта люди должны были быть отправлены в окопы, а для их укрывателей из местной администрации предназначалось «возбуждение судебного преследования». Обратим внимание, что одна из ведущих ролей в этом процессе отводится штабу военного округа. Соответственно, И. И. Мрозовский также активно включается в эту деятельность. Так, приказ командующего Московским военным округом от 21 декабря 1916 года указывал: «…в каждой губернии, входящей в состав Московского военного округа, распоряжением начальника соответствующей местной [запасной] бригады, организовать комиссию для фактической проверки правильности нахождения на службе военнообязанных лиц в правительственных и частных учреждениях, на железных дорогах, по судоходству, в предприятиях, работающих на оборону и проч.». Для Москвы и Московской губернии должны были быть образованы отдельные комиссии. Состав комиссии: председатель из штаб-офицеров, члены – от Министерства внутренних дел по назначению губернатора, от Министерства торговли и промышленности по назначению старшего Фабричного Инспектора и обер-офицер с техническим образованием по назначению штаба округа[84]. Таким образом, во главе проверочной комиссии ставился военный штаб-офицер, то есть подполковник либо полковник. Тем самым командование Московским военным округом сохраняло контроль над ситуацией: ведь именно военные были прежде всего заинтересованы, чтобы фронт получал людские пополнения.
Помимо выявления «белобилетников», как называли молодых людей, получивших отсрочки по состоянию здоровья, и укрывавшихся на заводах и фабриках, а также годных для окопов новобранцев, военный округ – как военные, так и полицейские власти – должен был пресекать и дезертирство. Тем паче что дезертирство несколько увеличилось во второй половине 1916 года, что связывалось с усталостью страны от войны как таковой. За вторую половину 1916 года в Московской губернии было задержано около семисот дезертиров. Не то чтобы это была такая уж большая цифра, но дело в том, что в людской толпе легче затеряться. В деревнях местные власти были обязаны сообщать начальству о прибытии военнослужащих на побывку, а вот в городах можно было укрыться. Тем более в таком большом городе-миллионнике, как Москва, в военный период разросшемся до двух с лишним миллионов жителей. В декабре 1916 года в одной только столице было задержано почти восемьсот дезертиров, три с половиной сотни – в январе[85]. А сколько еще оказалось не поймано?
Помимо образования резервов для пехоты, внутренние округа готовили резервы для конницы и для артиллерии. Здесь выдающуюся роль сыграла расположенная в Москве 1-я запасная артиллерийская бригада. Во-первых, бригада готовила кадры артиллерии, которые по мере подготовки убывали на фронт. Во-вторых, запасными артиллерийскими бригадами формировались целые батареи, которые отправлялись в окопы как полноценные боевые единицы. Наивысшую роль они сыграли в преддверии кампании 1917 года, когда русское командование готовило к предстоявшим прорывам неприятельской обороны ТАОН – корпус тяжелой артиллерии особого назначения.
Накануне Первой мировой войны в русских крепостях западной государственной границы, таких как Усть-Двинск, Ковно, Гродно, Осовец, Брест-Литовск, Ивангород, Новогеоргиевск, Варшава, состояло около трех тысяч орудий, преимущественно устарелых систем. В ходе полевых боев выяснилось, что даже старые орудия больших калибров играют немалую роль в развитии атаки, равно и в устойчивости соединений в сражении. Поэтому часть крепостной артиллерии, наиболее пригодную для ведения боевых действий в поле, армии получали в 1914-1915 годах.
В ходе Великого отступления 1915 года часть русских крепостей была эвакуирована без боя. Дело в том, что падение крепости Новогеоргиевск[86] и переход в руки немцев в качестве трофеев нескольких сотен русских пушек показало слабость изолированных от действий отступавших на восток полевых армий русских крепостей перед тяжелой артиллерией германцев. Падение крепости Ковно лишь подтвердило этот вывод. В связи с тем, что немцы развивали свое наступление, а русские не успевали подготовить крепости к осаде, было решено оставить без боя такие города-крепости, как Ивангород, Варшава, Гродно и Брест-Литовск. Соответственно, крепостное имущество стало вывозиться в тыл – в Минский и Московский военные округа, преимущественно в последний. В том числе и тяжелые крепостные пушки пусть и устаревших систем, но еще вполне годные для продолжения своей службы.
По приказу начальника штаба Верховного Главнокомандующего генерала М. В. Алексеева бывший комендант Бреста генерал В. Н. Лайминг возглавил неблагодарную на первый взгляд работу по созданию батарей тяжелой артиллерии из эвакуированных крепостных орудий. Причина назначения генерала Лайминга была проста – его крепость была полностью эвакуирована, и брест-литовский артиллерийский парк составлял большую часть находившихся в Московском военном округе орудий. Для контроля со стороны Ставки в формирующиеся соединения направлялся генерал для поручений при Верховном Главнокомандующем – участник обороны Порт-Артура в 1904 году генерал А. А. Шихлинский, предложивший сформировать из старых пушек тяжелые артиллерийские бригады.
Таким образом, эвакуированный осадный крепостной парк послужил базой для формирования ТАОН, невзирая на то, что существенная доля пушек (что поновее) была в 1916 году сразу отправлена на фронт. К этой базе добавлялись производимые в стране орудия, а также та артиллерия, что поставляли союзники. Формирование частей ТАОН производилось в Царском Селе под Петроградом – они объединялись в отдельный 48-й армейский корпус генерала Ю. М. Шейдемана. Однако 48-й корпус в составе 200, 201, 202, 203, 204, 205-й тяжелых артиллерийских бригад (338 орудий) должен был действовать на направлении главного удара. В то же время все армии и корпуса, готовясь к намеченному наступлению, также получали в свое распоряжение тяжелые пушки и гаубицы. Поэтому помимо артиллерии ТАОН в двух внутренних военных округах формировались и другие тяжелые батареи:
Округ/батареи – Легкие – Мортирные (гаубичные) – Тяжелые
Московский – 16 – 12 – 45
Казанский – 36 – 15 – -
Царское Село – 8 – 3 – 53
Итого – 50 – 30 – 98
К предстоявшему в 1917 году генеральному наступлению Московский военный округ, следовательно, сформировал четверть новых легких батарей, две пятых гаубичных батарей и почти половину тяжелых батарей. Это – вклад округа и московской 1-й запасной артиллерийской бригады. Всего к весне 1917 года на вооружении русских вооруженных сил состояло триста восемьдесят девять тяжелых батарей, имевших в своем составе тысячу четыреста тридцать четыре орудия (в отличие от легкой полевой артиллерии тяжелые батареи, как правило, имели по четыре орудия) от 107-мм до 305-мм калибров.
Наконец, еще одним вкладом Московского военного округа в дело обороны стала подготовка офицерского корпуса. Перед войной в России существовали следующие общевойсковые офицерские училища: Пажеский корпус (Петроград), Павловское (Петроград), Александровское (Москва), Алексеевское (Москва), Киевское, Владимирское, Казанское, Виленское, Одесское, Чугуевское, Тифлисское, Иркутское пехотные, Николаевское (Петроград), Елисаветградское и Тверское кавалерийские, Новочеркасское и Оренбургское казачьи училища. В 1914 году были открыты Николаевское (2-е Киевское) и Ташкентское пехотные училища. В столицах располагалось по два офицерских пехотных училища. Но и более того, Московский военный округ имел наибольшее число училищ – четыре, в то время как в Санкт-Петербурге было всего три (еще Николаевское кавалерийское).
