— Ой, — Фейс прижала ладонь ко рту. — Лауди!
Пес насторожился, услышав свою кличку.
— Вот именно, — сухо ответил Арни.
— С ним не пустят ни в одну гостиницу, да?
— Ни в коем разе! Если хотят и дальше процветать.
— Пес не настолько плох, — возразила Фейс. Мужчина ничего не ответил и лишь продолжал смотреть на нее. Губы его, как обычно, искривляла мрачная усмешка, и Фейс почувствовала себя такой виноватой, что неожиданно выпалила: — Я опять приношу тебе массу хлопот, да? А избавиться от меня тебе мешает Лауди. — Повесив голову, она стала водить рукой по обивке сиденья.
На мгновение ей представилось, что Арни гладит ее по волосам. Она не знала, что и сказать, и вслепую стала судорожно искать ручку дверцы.
9
— Фейс, — голос Арни был хриплым от усталости, — я же не говорил, что хочу от тебя избавиться. Думаю, я смогу пережить еще одну беспокойную ночь.
Фейс продолжала бессмысленно шарить рукой по дверце, потом неожиданно уронила голову, прижавшись ею к стеклу.
Пробормотав что-то, Арни взял ее за плечи и развернул лицом к себе.
— Послушай, — спокойно продолжил он, — ты же могла угробить нас обоих. Если ты переживаешь из-за этого, то давай забудем, надеюсь, впредь ты будешь осторожнее. А если я был слишком резок, поверь, мне очень жаль, что так вышло.
Жаль? Что-то не похоже. Скорее он выглядел раздраженным, нетерпимым к каждому ее слову и жесту.
— Да ты просто был самим собой, — безжизненно отозвалась Фейс.
На скулах Арни заиграли желваки.
— Вот как? Ты безусловно права. Да разве это лохматое чудище, изгваздавшее грязью и шерстью сиденье, может способствовать улучшению моего настроения? Или ты полагаешь, я должен вопить от восторга?
— Наверное, ты прав, как всегда, — вяло согласилась она, теребя пальцами пристяжной ремень. — Я поступила эгоистично. Поэтому нам с Лауди лучше убраться отсюда.
Вздохнув, Арни принялся поглаживать спутницу по плечу.
— Не глупи, упрямица. Не в твоих правилах убегать от беды.
Фейс засмеялась сдавленным смешком.
— От беды? Да уж, ты воистину моя беда.
Он убрал руку с плеча и подставил ладонь под подбородок Фейс.
— Уж если из нас кто приносит беды, так это ты, моя милая. Не испытывай мое терпение и прекрати свои дурацкие выходки. Доверься мне, а уж я постараюсь, чтобы ночь прошла нормально. Не стану искушать тебя и не поддамся чувствам, которые ты вызываешь во мне как женщина.
На сей раз, похоже, Арни говорил серьезно. Фейс кинула на него отчаянный взгляд, и ласковая мужская рука тотчас переместилась к ней на шею.
Пальцы его запутались в волосах, и ей показалось, что он прошептал что-то ласковое. Показалось? Или ей просто хотелось этого? Она попыталась отодвинуться, но тело безвольно обмякло, и Арни притянул ее голову к себе на плечо. Фейс невольно потерлась щекой о гладкую ткань парки. От нее шел приятный запах — чистый, весенний, волнующий. Когда она подняла голову, губы ее оказались почти рядом с его подбородком.
Глаза Арни лучились манящим светом. Будто завороженная, Фейс не могла оторваться от них. Неожиданно он коснулся губами ее губ. Она почувствовала, как ее охватывает дрожь, потянулась навстречу поцелую. Но волшебство продолжалось недолго — сзади, тяжело засопев, ревниво гавкнул Лауди. Фейс ахнула и отодвинулась.
Арни упрямо смотрел прямо ей в глаза, и она потупилась.
Нельзя же считать, что это легкое прикосновение было поцелуем. Но внезапно каждая клеточка в ней ожила, откликаясь на близость мужчины, — на тепло его дыхания, на пальцы, запутавшиеся в ее волосах и нежно дразнящие шею. Тело Фейс обдало жаром, она купалась в теплых волнах желания. Сначала оно было неясным, но вот буквально-таки материализовалось, и в центре его оказался Арни.
Ей так его захотелось, как никогда не хотелось Роберта.
Но Арни оставался самим собой. Он не отрывал от нее изумленного взгляда, словно никак не мог сообразить, кто она такая и как оказалась в его объятиях. Левая рука его легла на руль, правая замерла. А это означало одно: то, что для нее, Фейс, было откровением, для него — всего лишь импульсивным движением души, привычкой утешать ее, как только появился повод…
Он отпустил ее так же неожиданно, как и поцеловал.
— Ну ладно, хватит телячьих нежностей, да? — Его круто изогнутая бровь означала, что сеанс утешения закончен.
Фейс кивнула. Она была слишком ошеломлена, потеряла дар речи, разом позабыв, о чем же они спорили.
Через десять минут, проехав вдоль озера, Арни свернул с дороги и остановился перед низким, построенным из еловых бревен домом, стоявшим около самой воды. Фейс сама вылезла из машины. Она не хотела, чтобы Арни ей помогал, боясь самой мысли о том, что он к ней прикоснется. Они не обмолвились ни словом после неожиданного поцелуя, но она не могла забыть о том, с какой готовностью и неудержимостью ее тело отреагировало на сигналы, идущие от Арни. Тот шагал по тропинке у самого берега озера. Почти растаявший лед был серым и пористым. Он посверкивал под последними лучами заходящего солнца. Его свет серебрил капельки воды на набухших почках кленов. Весна набирала силы.
Фейс глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух, неохотно оторвала взгляд от красот долины и последовала за своим спутником.
— Мне нужна отдельная комната, — предупредила она, подойдя к дому. — Хозяин, наверное, приготовил только одну — для тебя.
— Как скажешь, — отозвался Арни с обычной кривой усмешкой. — Зная своего приятеля, не уверен, что он приготовил нам чистое постельное белье. Кстати, надо где-то пристроить и пса.
Фыркнув, Лауди уселся у его ног.
— Мохнатый монстр, — пробурчал Арни, наклоняясь, чтобы взять из-под дверного коврика записку. — «Ешь, пей, спи, разводи огонь, пользуйся всем. Сандра тебе кланяется. Жаль, что мы не увидимся. Мортон», — прочитал он.
— А кто такая Сандра? — не удержалась Фейс.
— Его подружка. Я не связываюсь с чужими женщинами.
— Надеюсь, — буркнула она, гладя Лауди по голове. — Уверена, что тебе это ни к чему.
— О, благодарю, мисс Хайленд. Это самое приятное, что мне пришлось услышать от вас за целый день.
Фейс подняла голову и налетела взглядом на ехидную ухмылку и синие глаза, неотрывно смотревшие на нее.
— Я не подумала, — смутилась она. Ей и сейчас ни о чем не хотелось думать, да и не было сил, пока Арни буравил ее таким взглядом, что внутри у нее все сжималось.
Наконец он отвернулся и вытащил из-под притолоки ключ, открыв дверь, положил руку на плечо Фейс и подтолкнул ее вперед, в большую прихожую, обшитую еловыми досками. На полах были расстелены коврики, у широкого полукруглого окна стояла большая ваза с камышом. Все вместе производило впечатление чего-то теплого и располагающего, а так как рядом находился небезразличный ей мужчина, то и загадочного, чуть тревожного.
