жизни в безвестности и покое.
Когда умер его равнодушный преемник, императорский двор пригласил в Святую Софию священника из Антиохии, известного в истории как святой Иоанн Златоуст из Золотых Уст. Родившийся (345?) в знатной семье, он учился риторике у Либания, знакомился с языческой литературой и философией; вообще восточные прелаты были более учеными и спорщиками, чем западные. Иоанн был человеком острого ума и резкого нрава. Он беспокоил свою новую паству тем, что серьезно относился к христианству, осуждая в ясных выражениях несправедливость и безнравственность эпохи.48 Он осуждал театр как выставку развратных женщин, как школу сквернословия, соблазнения и интриг. Он спрашивал столичных богатых христиан, почему они тратят так много своего богатства на разгульную жизнь, вместо того чтобы отдать большую часть бедным, как заповедал Христос. Он удивлялся, почему у некоторых людей двадцать особняков, двадцать бань, тысяча рабов, двери из слоновой кости, полы из мозаики, стены из мрамора, потолки из золота; и грозил богачам адом за то, что они развлекают своих гостей восточными танцовщицами.49 Он ругал своих священнослужителей за их ленивую и роскошную жизнь,50 и подозрительное использование женщин для служения им в приходах; он низложил тринадцать епископов, находившихся под его юрисдикцией, за разнузданность или симонию; он упрекал константинопольских монахов за то, что они чаще бывают на улицах, чем в своих кельях. Он практиковал то, что проповедовал: доходы его церкви тратились не на показуху, которой обычно отличались восточные епископства, а на создание больниц и помощь бедным. Никогда еще Константинополь не слышал столь мощных, блестящих и откровенных проповедей. Это были не благочестивые абстракции, а христианские заповеди, применяемые настолько конкретно, что причиняли боль.
Кто может быть более деспотичным, чем домовладельцы? Если вы посмотрите, как они обращаются со своими несчастными арендаторами, то увидите, что они более дикие, чем варвары. Они налагают невыносимые и постоянные поборы на людей, которые ослаблены голодом и трудом на протяжении всей своей жизни, и взваливают на них бремя непосильных услуг. ... Они заставляют их работать всю зиму в холод и дождь, лишают их сна и отправляют домой с пустыми руками.....
Пытки и избиения, поборы и безжалостные требования услуг, от которых такие люди страдают от агентов, хуже голода. Кто может перечислить, как эти агенты используют их в корыстных целях, а затем обманывают? Их труд вращает оливковый пресс агента; но они не получают ни крупицы продукции, которую их незаконно заставляют разливать по бутылкам для агентов, и получают лишь ничтожную сумму за свою работу.51
Общины любят, когда их ругают, но не исправляют. Женщины продолжали пользоваться духами, богачи - банкетами, духовенство - прислугой, театры - откровениями, и вскоре все группы населения города, кроме бесправных бедняков, выступили против человека с золотыми устами. Императрица Евдоксия, жена Аркадия, вела роскошную жизнь среди столичных геев. Она истолковала одну из проповедей Иоанна как намек на нее и потребовала от своего слабовольного мужа созвать синод для суда над патриархом. В 403 году в Халкидоне собрался собор восточных епископов. Иоанн отказался явиться, сославшись на то, что не должен предстать перед судом своих врагов. Собор низложил его, и он спокойно отправился в изгнание; но в народе поднялся такой шум протеста, что испуганный император отозвал его в свою резиденцию. Через несколько месяцев он снова стал обличать высшие классы и сделал несколько критических замечаний по поводу статуи императрицы. Евдоксия снова потребовала его изгнания, а Феофил Александрийский, всегда готовый ослабить соперника, напомнил Аркадию, что Халкидонский декрет о низложении все еще в силе и может быть приведен в исполнение. Были посланы солдаты, чтобы схватить Хризостома; его перевезли через Босфор и сослали в деревню в Армении (404). Когда его верные последователи узнали об этом, они подняли дикий мятеж; в ходе беспорядков были подожжены Святая София и близлежащий дом сената. Из своего изгнания Хризостом отправил письма с воззваниями к Гонорию и епископу Рима. Аркадий приказал удалить его в отдаленную пустыню Питиус в Понте. По дороге измученный прелат умер в Комане на шестьдесят втором году своей жизни (407). С того времени и по сей день, с небольшими перерывами, Восточная церковь остается слугой государства.
V. СВ. АВГУСТИН (354-430)
1. Грешник
Северная Африка, в которой родился Августин, представляла собой пеструю смесь пород и вероисповеданий. Пуническая и нумидийская кровь смешалась с римской в населении и, возможно, в Августине; так много людей говорило на пуническом - старом финикийском языке Карфагена, - что Августин как епископ назначал только священников, которые могли говорить на нем. Донатизм бросал вызов ортодоксии, манихейство - обоим, и, очевидно, большинство людей все еще оставались язычниками.52 Местом рождения Августина был Тагаст в Нумидии. Его мать, святая Моника, была преданной христианкой, чья жизнь была практически поглощена заботой и молитвами о своем непутевом сыне. Его отец был человеком с узким достатком и широкими принципами, чьи неверности Моника терпеливо принимала, твердо веря, что они не могут продолжаться вечно.
В двенадцать лет мальчика отправили в школу в Мадауру, а в семнадцать - на учебу в Карфаген. Вскоре Сальвиан назовет Африку "выгребной ямой мира", а Карфаген - "выгребной ямой Африки";53 Отсюда и прощальный совет Моники своему сыну:
Она повелела мне и со всей серьезностью предупредила меня, чтобы я не совершал блуда и особенно не осквернял жену любого мужчины. Это показалось мне не лучше женских советов, следовать которым было бы постыдно. ...Я устремился вперед с такой слепотой, что среди равных мне было стыдно быть виновным в меньшей дерзости, чем они, от которых я слышал, как они хвастались своим озорством; да, и тем более хвастались тем, насколько они были более зверскими; и я с удовольствием делал это, не только ради удовольствия от самого поступка, но и ради его похвалы; ... и когда у меня не было возможности совершить злодеяние, которое сделало бы меня таким же плохим, как и погибшие, я притворялся, что сделал то, чего никогда не делал".54
Он оказался способным учеником и в латыни, и в риторике, и в математике, и в музыке, и в философии; "мой неспокойный ум был полностью настроен на поиск знаний".55 Он не любил греческий язык, так и не овладел им и не изучил его литературу; но он был так очарован Платоном, что называл его "полубогом".56 и не перестал быть платоником, когда стал христианином. Его языческая подготовка в области логики и философии подготовила его к тому, чтобы стать самым тонким богословом Церкви.
Окончив университет, он преподавал грамматику в Тагасте,
