поступали агентурные данные о расправах моджахедов с мирными жителями. В поход уходила чаще всего рота, иногда батальон. Всё на виду, всё открыто, где уж тут внезапность. Пока добирались до места, душманы уже всё знали: сколько идет и куда, как вооружены. Вражьи засады были обеспечены. «Ничего не поделаешь, – говорили отцы-командиры, – такая она, афганская война».
По вечерам собирались в армейской курилке. Здесь можно было не только покурить, но и поговорить, отдохнуть от палящих лучей солнца, побыть в тени и прохладе. Курилка была особым местом, она располагалась рядом со штабом, вокруг нее было чисто и зелено. Здесь росли несколько берез, за которыми все солдаты любовно ухаживали. Рядом журчал фонтан. Он был накопителем воды, в его глубине плавали рыбки ярких расцветок, на поверхности росли экзотические растения, на широких листьях которых отдыхали лягушки.
Курилка – просторная беседка с лавочками по краям. У входа с каждой стороны висели сверкающие гильзы от снарядов, приспособленные для сбора окурков. Под дуновением редкого ветерка на крыше колыхался купол парашюта. Все это: курилка, фонтан с бассейном, зеленая травка и березка было накрыто маскировочной сетью.
Приятно было посидеть вечером в курилке, особенно перед грядущим утренним броском, почувствовать легкую прохладу фонтана, покурить, поболтать, понаблюдать за тем, как беззаботно плещутся рыбки. Для дежурных по штабу было святой обязанностью поливать «зеленку», чистить бассейн от листьев и мусора, при необходимости менять воду. Корм для рыбок привозили из Союза, за это головой отвечали начпрод и ротные старшины. Зимой, когда по ночам замерзала вода, разбивали тонкую пленку льда, чтобы рыбкам попадал кислород.
Саша и Роман сидели рядом. Саша, молча и заворожено, смотрел на мелькающих рыбок, Роман пытался его разговорить, но у него ничего не получалось.
– Слушай, Саня, я все понимаю. Наверное, тебе в рейд нельзя.
– Заткнись, Рома, не дергай меня. И так тошно.
– В таком состоянии в рейд не ходят.
– Это мне решать. Давай прекратим этот разговор.
– Я хочу, как лучше.
– Лучше, если я пойду в рейд. Тут я с ума сойду.
Они замолчали. Роман подошел к бассейну поближе.
Саша, отвернувшись от фонтана, правой рукой стал массировать лоб и виски. Прозвучала команда на вечернюю поверку, и приятели отправились в строй.
Ранним апрельским утром, еще до восхода солнца, колонна, состоящая из танков, тягачей и бронетранспортеров, пошла по горной дороге к месту перевалочного пункта афганских моджахедов. Этот объект использовался ими как площадка для международной политической пропаганды. Туда привозили сочувствующих моджахедам журналистов и политиков, здесь располагались складские и жилые помещения, бункер командования, госпиталь, библиотека, ремонтная база.
Из-за проклятой густой пыли танки, тягачи и бронетранспортеры шли на большом расстоянии друг от друга, и с задней машины почти не было видно передней. Монотонность дороги убаюкивала, и все бойцы, исключая водителей, клевали носом. Столб пыли высоко поднимался к небу, и не нужно было никаких наблюдателей, чтобы определить – идет колонна. Понять куда? – тоже большого ума не требовалось.
Многие кишлаки лежали в руинах. Однако жизнь кипела и здесь. Что-то покупалось, продавалось и обменивалось. Оружие было дешевое и в больших количествах. Приобрести ящик автоматов и патронов к ним не представляло никакого труда. Мальчишки бегали по пыльной дороге, выпрашивая у солдат кусочек хлеба или банку тушенки.
Саша и Рома ехали в одном тягаче. Когда пыль немного оседала, Саша открывал люк и смотрел по сторонам. Все было по-прежнему: горы, редкие чахлые растения, пыльная дорога.
– Господи, – взмолился вдруг он, – когда же закончится эта война? А может, и не будет конца этому дикому сну, в котором каждую минуту поджидает смерть?
Впереди идущий танк повернул в центр какого-то селения. Обычно на таком месте находился рынок.
– Роман, зачем мы туда поперлись? Ведь мы не должны заходить в кишлаки!
– Хрен его знает, зачем он туда пошел. Но комбату виднее.
Саша вылез из люка.
– Никого не видать. В кишлаке будто все испарились.
– Не к добру это, Саня.
Взрыв прозвучал громко и неожиданно. Передний танк был подбит прямо перед площадью, и тут же бухнул второй взрыв. Бронетранспортер, замыкающий колонну, разворотило из гранатомета. Колонна остановилась на узкой улице, по существу оказалась в западне. Началась беспорядочная пальба, наши солдаты лупили куда попало, а «духи» вели прицельный огонь – они были в засаде.
При первых же выстрелах Саша запрыгнул в башню, пулемет уже был взведен, и начал длинными очередями стрелять по кишлаку. «Духов» он не видел и не понимал, откуда идет огонь. Пулемет был надежный, простой в обращении, только очень уж шумный, оглушал своим грохотом. Но в бою этого не замечаешь.
Пулемет против гранатометов – игрушка. Двумя точными попаданиями тягач перевернуло на бок. Саша с Романом остались живы, прикрытые тягачом с одной стороны и глиняным дувалом с другой. Душманы не давали им выглянуть и методично, в течение целого часа расстреливали окруженных солдат.
Подавив последние очаги сопротивления, моджахеды пошли по улице, добивая раненых и собирая оружие погибших.
Слышно было, как они разговаривают между собой: спокойно, буднично, словно ищут в лесу грибы. Так же просто они стреляли в тех, кто еще подавал признаки жизни.
– Прощай, Саня, – сказал Роман, и выстрелил себе в голову из «стечкина», который ему подарил ротный командир. Он очень им гордился и дорожил.
Саша видел, как от выстрела ему снесло полчерепа.
Саша долго не думал – вынул из руки друга пистолет и выстрелил себе в сердце.
Душманы, увидев убитых, молча прошли мимо.
Помощь пришла слишком поздно, в живых уже почти никого не осталось. И только у одного еще билось сердце. У сержанта Александра Петрова.
Глава пятая
После того выстрела он получил сильный удар в грудь, и страшная боль пронзила его тело.
А потом – темнота и тишина: они объяли солдата, спасая от боли, которую не в силах вынести человек. И вдруг он почувствовал, что кто-то поднимает его вверх. Он увидел свое тело со стороны, сверху и сбоку. Какая-то неведомая сила поднимала его все выше и выше, и вот он уже парит, словно птица, над кишлаком, видит, как душманы собирают оружие, аккуратно снимают с убитых одежду и уносят в дом. Откуда-то тихо, а потом все громче и громче зазвучала музыка. Это была мелодия из известного старого фильма. Саша удивился, зачем «духи» включили магнитофон на полную мощность? Музыка становилась какой-то странной, с одной стороны, знакомой, и вместе с тем неузнаваемой. Такой он вроде бы не слышал никогда, а может, и слышал, ему трудно было понять. А потом он полетел куда-то. Летел над землей, все быстрее и быстрее, видел внизу горящие самолеты и танки, и вдруг камнем стал падать вниз. Не успев испугаться, оказался в лесу, окруженным со всех сторон высоченными таежными деревьями. Пахло хвоей, смолой,
