под водохранилище. Губили самое родное и дорогое. На высокий Красный Яр перенесли деревенское кладбище. Скоро вода скроет всё: и деревню, и поля, только могилы останутся на острове, а вздымающиеся волны рукотворного моря будут тревожить совесть.
Постоял у могилки матери, поклонился ей. Рассказал о себе. Сожалел, что не может остаться рядом с ней, посочувствовал сестрам. Была бы возможность, они улетели бы с ним на край света от нищеты и безысходности. Им помогать надо, он один мужчина в семье.
Попрощавшись с родными, отправился в дорогу. Решил вернуться в город, из которого ушел в армию.
Еще вчера грело солнце, от его лучей было трудно скрыться, даже в тени чувствовался зной. Саша стоял на вокзале. Конец октября, на улице слякоть, из темных туч, словно из лейки, льется вода. Не моросит, а именно льется. Вокруг мрачно и серо. На асфальте лежат, словно промокшие тряпки, кучки листьев. Они черны, и только разворошив холмик, в глубине его можно увидеть остатки яркого осеннего наряда природы. Холодный дождь сменялся резкими порывами ветра, приносил первые снежинки. Смешиваясь с дождевыми каплями, они были невыносимой приметой предзимья. На улице людей мало. Редкие прохожие, закутанные в непромокаемые плащи, с зонтиками над головой, спешат домой: в тепло, к родным, к любимым. Морозов еще нет, но Сашино тело продрогло. Город, о котором он часто вспоминал в Афганистане, стал совсем другим. Возможно, виновата погода, или виной всему его убогая, бесперспективная жизнь. Куда он пойдет, инвалид-афганец, кому он нужен? Такие мысли в последнее время все чаще одолевали молодого человека. Будучи в летней армейской форме, неподходящей этому времени года, налетевшее ненастье Саша решил переждать на вокзале. Расположившись в зале ожидания, стал смотреть телевизор. На экране про погоду тоже не забывали. Обычно синоптики успокаивают, в этот раз наоборот, нагоняли страх. Нарядно одетая дама с белозубой улыбкой и фигурой манекенщицы, величаво проводя рукой по карте, говорила о погоде.
– В ближайшие дни погода ухудшится, новый циклон с юго-запада принесет снежные массы, порывистый ветер превратит улицы городов и сел в речные потоки…
После дамы на экране появился молодой человек, немного небритый, стал успокаивать зрителей.
– Власти держат все под контролем, коммунальные службы следят за ситуацией, жизнеобеспечение будет осуществляться в полном объеме…
Глядя на молодого человека из телевизора недружелюбно, Саша хотел бы с ним поспорить, будучи убежден, что «жизнеобеспечение», о котором тот говорит, ни в коей мере к людям не относится.
Солдат прикрыл глаза. Чего только ни придет в голову. Стоит только спрятаться солнцу, и радость улетучивается вмиг, и лезут в голову безрадостные мысли и страхи.
На другой день он появился в бывшей своей конторе. Отсюда он ушел в армию, вернее, сбежал. Ничего здесь не изменилось за три года. Если не считать, что кто-то ушел на пенсию, кого-то повысили по службе. Главный инженер сменился. Он отправил Сашу в армию, а не в тюрьму, и ему не простили самоуправства. Начальник управления был прежний, порядки остались старые.
На прием он попал в конце рабочего дня, хотя сидел у двери с самого утра. По тому, как часто в кабинет забегал начальник отдела кадров, Саша понял – идет обсуждение его личности. Учитывая отсутствие прежнего главного инженера, он догадывался, что обсуждение явно не в его пользу.
– Ну, здравствуй, герой! – глядя почему-то в окно, бодро проговорил начальник.
– Здравствуйте…
– Рассказывай о своих подвигах, – он быстро окинул Сашу взглядом, в котором дружелюбия не было.
– Чего рассказывать. Служба как служба.
– Ну, не на каждой службе ордена получают.
– В Афганистане случается…
– Конечно, конечно. Мы гордимся тобой.
– Да ладно, чего там.
Тут начальник заметил, что Саша стоит.
– Чего стоишь-то, садись. Какие могут быть церемонии.
Саша сел за длинный письменный стол. Его отделяло от начальника метров пять, сидеть было неудобно, чтобы видеть говорившего, нужно было повернуться спиной к столу. При этом проситель был как на ладони, а начальник закрыт по пояс, иногда поворачиваясь в кресле в разные стороны.
– Зачем к нам-то пожаловал, Александр?
– Как зачем? Работать.
– Да-а-а… А на какую должность рассчитываешь?
– Это вам решать, Андрей Федорович.
– Пока мне нечем тебя порадовать. Даже маленькой должности у меня нет.
– Но ведь существует закон, за мной остается право на прежнюю должность.
– Право остается, а работы нет. Знаешь, как говорят: «Правото римское, а конвой – вологодский…»
– Если должности мастера нет, можно замерщиком по рабочей сетке. Я подожду, пока что-нибудь освободится.
– Александр, насколько мне известно, у тебя инвалидность, поэтому должность мастера тебе противопоказана.
– С чего вы это взяли, где такое написано?
– Так юристы говорят.
– Когда они успели вам это сказать? Я документы никому не показывал, кроме начальника отдела кадров.
– Успели, Саша, дело-то серьезное…
Глядя на слащавую, неискреннюю улыбку начальника, Александр вдруг осознал, что здесь он никому не нужен. Неважно, что у него несколько военных наград и тяжелые ранения в придачу. Он – чужой, а здесь нужны свои.
– Так что же, Андрей Федорович, вы мне в работе отказываете?
– Ни в коем случае. Как я могу афганцу отказать? Просто работы сейчас нет. Да и кто тебя в армию гнал? – неожиданно брякнул начальник. – Умнее надо было быть. Ну, посидел бы на зоне годок, и то вряд ли, скорее всего, условно бы дали. Вы же с Анатолием Петровичем перехитрить всех решили, и вот результат. И ему у нас места не нашлось.
– У меня, как участника боевых действий, при приеме на работу имеются льготы.
– Льготы пусть предоставляют те, кто их придумал. Я тебя в Афганистан не отправлял.
– Родина отправила.
– Ну, вот к ней и обращайся.
– А у вас, что, Родина другая?
– Ты не умничай. Спасибо скажи, что время на тебя трачу.
– Низкий поклон вам за это.
– Давай так: как только у нас что-то появится, сразу же сообщим.
Наутро Саша был у военкома. Прежнего весельчака-подполковника перевели на повышение, новый, слушая Сашину просьбу о трудоустройстве, хмурился, зачем-то перебирал бумаги на столе, долго молчал, потом признался:
– Я не знаю, что делать. Ты не первый, кого не берут на старую работу, как будто в Афганистане людей черной краской пометили. Твой начальник – сволочь известная. Но у него высокие покровители, сам понимаешь…
– Помогите хоть с общежитием, две ночи на вокзале сплю.
– С общежитием помогу. А насчет работы – дай мне хоть недельку. Что-нибудь придумаем, мир не без добрых людей.
Глава шестая
Военком для Саши работу нашел. Организация была небольшой, занималась системами центрального отопления в жилых и общественных зданиях, устройством автоматики при монтаже вентиляционного оборудования и многим другим. Однако Саше технической работы не досталось, стал он заведовать кадрами, попутно отвечал за технику безопасности, был завхозом в административном здании. Видя его безотказность, поручений давали много. Вскоре он стал начальником штаба гражданской обороны. Особой «обороны» на объектах не было, зато поступало много бумаг, на которые требовался
