часа, чтобы восстановиться. Он мысленно усмехнулся, припомнив сказанное когда-то отцом: подвиг одного – всегда результат разгильдяйства кого-то другого. Не то чтобы он считал сделанное сегодня подвигом – просто не оставалось выбора на самом-то деле.
Они поравнялись с лежащей на земле женщиной. Немолодая – морщины, в волосах куда больше седины, чем черного, – но и не старая. Лицо не тронуто травмами и замерло в том спокойствии, которое приходит лишь после смерти. Сидящий рядом мужчина поднял голову.
– Тридцать лет прожили, словно тридцать дней пролетело, – растерянно произнес он. – Как же я теперь? Без нее?
Над мужчиной склонилась племянница монны Озис, обняв за плечи, зашептала слова утешения – Ланс разобрал что-то про волю богов и неисповедимость их путей.
Тридцать лет словно тридцать дней… И так, оказывается, бывает.
Он покосился на притихшую рядом Грейс, но снова увидел лишь пушистую макушку. Кажется, она тоже не торопилась в булочную. Кольнуло виной – коллеги там зашиваются, а он, вон, девушками любуется.
– Вы сегодня очень помогли нам всем, монна Амари, – негромко сказал Ланс. – До конца вашей практики неделя, но характеристику я напишу уже завтра. С настойчивой рекомендацией продолжать учебу, конечно же.
– Вы меня отсылаете? – вскинулась Грейс.
– Нет. Нет, что вы! – Он заглянул ей в лицо. – На самом деле я просто хотел спросить – не останетесь ли вы у нас и после практики? До конца каникул. В клинике не хватает рабочих рук, как вы наверняка заметили. Конечно же, я положу вам жалованье и…
И вовсе ничего этакого он не имеет в виду – в конце концов, Ланс с первого дня подумывал пригласить практикантку поработать в каникулы. И ему подспорье, и ей польза, так что надо ловить и не отпускать. Момент ловить, в смысле.
– Спасибо, мэтр Даттон, – просияла Грейс. – Это большая честь для меня.
И улыбнулась так, что у него перехватило дыхание.
27
Все закончилось как-то разом. Вот только что вокруг ворочались, стонали, молили о помощи, упрекали в недостаточной поспешности, а потом вдруг воцарилась тишина. Ольдвиг Михель пообещал, что его ребята заберут мертвецов, договорятся с полицейскими, чтобы те поискали родственников покойных. Пожарный казался вырубленным из камня, и Ланс совершенно недостойно позавидовал его нечеловеческой выносливости.
Он огляделся. Остались только мертвые. Тех, кто требовал лишь ухода, а не лечения, дамы под предводительством монны Озис развезли по домам, готовым их принять. Туда же – по летним домикам, верандам, в убежище для бездомных при церкви – отправились те, кто почти не пострадал, но остался без крова и не имел родственников, готовых их приютить. Те, кому еще понадобится лечение, уехали в клинику – их помогли развезти пожарные. Палаты наверняка переполнены, и, возможно, придется решать, как освободить помещения, чтобы люди не лежали вдоль стен в коридоре.
Потом. Ланс подумает об этом потом. Он глянул на небо, все еще черное. Неужели прошло больше суток? Потряс головой, восстанавливая ощущение реальности. Нет, несколько часов, и еще даже не рассвет. Не так уж много пострадавших в пересчете на троих, а вместе с Грейс – четверых целителей. Просто почти у всех тяжелые сочетанные травмы, лечение которых нещадно тянуло и магию и силы.
Белинду Ланс отправил домой с четверть часа назад в сопровождении ее мужа. За ним послали, когда эльфийка тихонько сползла по стене и ее едва успел подхватить кто-то из парней Ольдвига. Неприятная штука – магическое истощение, особенно после того, как кончилось действие стимулирующего зелья. Только что ушел мэтр Гельтер.
– Благодарю за интересный опыт, – сказал тот, откланиваясь. – Не могу сказать, что весьма рад возможности его получить, но он был, без сомнения, полезен. Если понадоблюсь в клинике – зовите, я отменю сегодня все плановые визиты.
– Ловлю на слове, – улыбнулся Ланс, и коллега хмыкнул в ответ.
Впрочем, Ланс не сомневался, что тот не откажет, если его в самом деле позовут. До сих пор он был уверен, что мэтра Гельтера интересует только шелест чековой книжки. Все-таки большая беда срывает все наносное – хотя стоит ли это заплаченной цены? Ответа Ланс не знал.
Он опустился прямо на ступеньки крыльца булочной. Две минуты. Две минуты ни о чем не думать, а потом отвезти домой Грейс. Вернуться к себе, стащить пропитанную потом и чужой кровью одежду, плюхнуться в ванну – не уснуть бы, не хватало еще утопиться. Поспать, пока не начнется новый день и не нужно будет куда-то ехать, с кем-то разговаривать и что-то решать. Поесть и сменить Кирана. Тот наверняка за всю ночь глаз не сомкнет.
Грейс возникла рядом бесшумной тенью. Ланс попытался встать, но она положила ладошку ему на плечо.
– Не беспокойтесь, мэтр Даттон. Вы позволите?
Девушка отдернула руку, точно обожглась, заметно смутилась.
– Конечно, – Ланс подвинулся, освобождая место на ступеньке. – Но чем сидеть здесь, давайте я отвезу вас домой.
– Буду очень признательна. Только дайте мне пару минут.
Ланс кивнул, понимая или думая, что понимает. Наверняка ей тоже надо замедлиться, переключиться. Дома – квартирная хозяйка, постояльцы, начнут задавать вопросы, изнемогая от любопытства. А сейчас можно просто немного посидеть в тишине. Ланс не стал спрашивать, как она себя чувствует, – о чем там спрашивать, видно же, как покраснели веки, под глазами легли синие тени, как подрагивают пальцы, бездумно разглаживая на коленях подол платья.
Он потянулся ей за спину, к медицинской сумке, которую Грейс поставила рядом. Выудил склянку, протянул девушке:
– Выпейте.
– Успокоительное? – удивилась она. – Но я вовсе не…
– Выпейте. Сейчас вам кажется, что все в порядке. Но никто не знает, когда до вашего разума дойдет все, что вы сегодня видели и что он старательно не осознавал. Может, по дороге домой, а может, уже дома, когда хозяйка начнет выспрашивать, трясясь от любопытства. Может, когда вы попытаетесь уснуть и поймете, что не получается.
– А может, я крепче, чем вы думаете. – Она упрямо вздернула подбородок.
– Может, и так. Но я не хочу проверять. Не спорьте с руководителем, Грейс, – сказал он так мягко, как только мог. – В клинике вы понадобитесь мне отдохнувшей. Страшно подумать, что может натворить целитель, который от усталости почти не соображает.
Кто-то опытный вроде Кирана или Белинды справится благодаря последовательностям действий, въевшихся в память намертво, – так водят мобиль, почти без участия разума. Но Грейс до этого еще далеко. Она все-таки взяла склянку – и оба подпрыгнули от вспышки, разорвавшей темноту.
Щуплый молодой человек поставил на землю аппарат для светописи – когда Ланс уезжал из столицы, такие
