строгого руководителя практики ненадолго превратился в Ланса. Чрезвычайные обстоятельства стирают границы между людьми, вот и толстая стена между нами – аристократом и простушкой, стажером и руководителем – истаяла до прозрачности.
Я закрыла глаза, в который раз вспоминая, как мэтр Ланселот укрыл мои плечи своим сюртуком. Это не было объятиями и… все-таки было ими. Мне чудилась нежность в серых глазах. Глупая, глупая Грейс, ты совсем запуталась.
На службе я ни словом, ни взглядом не выдавала своего смятения. Собранная и внимательная помощница. Мэтр Ланселот хвалил мою расторопность и навыки. Знал бы он, какой пожар бушует в сердце!
– Так, хватит себя жалеть! – вслух сказала я. – Мне очень повезло! Работа на все лето, бесценный опыт!
«А чувства… С чувствами я как-нибудь справлюсь!» – добавила я мысленно.
Я спрыгнула с подоконника на пол, распахнула шкаф. Высокий трехстворчатый шкаф явно был рассчитан на большее количество вещей. Мои скудные пожитки вольготно разместились на одной полке. На вешалке сиротливо болталось парадно-выходное голубое платье. Оно-то мне и нужно!
– Не зря я тебя везла!
Признаюсь, я подумывала о том, чтобы махнуть рукой на неуместный для клиники игривый фасон платья и носить его на смену дорожному. Хотя я отстирала его от крови и заштопала прореху так, что и внимательный взгляд не сразу заметил бы заплатку, от каждодневной носки оно рисковало превратиться в лохмотья прежде, чем закончится лето. На новое пока еще денег накопишь! К тому же в разгар лета носить ситец куда приятнее, чем плотный хлопок. Но, как выяснилось, мой неуместный для целителя наряд еще сослужит мне добрую службу.
Завтра я отправлюсь в нем на бал!
– На бал, – проговорила я вслух, прокатывая на языке непривычное слово.
Я чувствовала себя при этом бедной чумазой сироткой из волшебной сказки. Той, правда, на бал помогла попасть фея-крестная, а мне… монна Озис.
Едва ли можно считать даму-благотворительницу доброй феей, но после той страшной ночи мое мнение о ней изменилось к лучшему. Да и бал не совсем настоящий – благотворительный. Ну и что с того?
Знал бы мой дорогой отец, что его разумная дочь трепещет, как дебютантка перед первым выходом в свет, не поверил бы. Он всегда считал, что благотворительные балы организуют скучающие светские дамочки, вместе с добродетелью выставляя напоказ новые наряды. На таких мероприятиях можно завести выгодные знакомства, представить подросших дочерей и присмотреть для них богатых холостяков.
Пусть так, но нельзя забывать и о пользе для клиники. Деньги, одежда, коробки с вещами для новорожденных – все благодаря монне Озис и ее благотворительному обществу.
– Грейс, моя милая, без вас бал не обойдется! – уговаривала меня вдова бывшего мэра, когда я начала было отнекиваться. – Все должны увидеть нашу юную звездочку-целительницу! Деньги потекут ручьем! Согласны со мной, мэтр Даттон?
Мэтр Ланселот посмотрел на меня, и его уставший взгляд потеплел.
– Я был бы рад, если бы монна Амари сопровождала меня на балу, но последнее слово за ней – как она решит, так и будет.
Бал завтра. Мэтр Ланселот предоставил мне выходной до вечера.
– Отдохните, сходите в парикмахерскую… – Он сам смутился сказанного. – Женщинам нужно больше времени…
Я закусила губу, сдерживая улыбку. Распоряжения мэтра Ланселота, касающиеся пациентов, всегда были четкими, поэтому, наверное, так непривычно было видеть его неловкость. Он, вероятно, вспомнил, как готовятся к выходу в свет женщины его круга. День расписан по минутам, вокруг вьются многочисленные служанки: уложить волосы, подготовить платье.
Интересно, он наблюдал за тем, как собирается на бал его невеста? От этой догадки сделалось грустно. Монна Озис может сколько угодно звать меня юной звездочкой, но ни она, ни ее подруги и мысли не допускают, что я им ровня…
– Мне не нужно столько времени, я соберусь за час.
– И все же, Грейс, это ваш законный выходной, – мягко сказал мэтр Ланселот. – Я бываю забывчив, и Марта, боюсь, не просто так за глаза зовет меня ненормальным трупоголиком.
Я рассмеялась. Добрая Марта действительно путала два слова и совершенно искренне называла руководителя клиники «трупоголиком» вместо «трудоголика». Мэтр Ланселот тоже широко улыбнулся.
– Но это не значит, что от моего трудоголизма должны страдать вы, – закончил он.
Завтра он зайдет за мной, и мы вместе отправимся на бал, который в этом месяце организует монна Гислинда.
– Каждый приглашенный заплатит за вход, и все деньги до последней медной монеты поступят в фонд страждущим. Нас ждет аукцион и ярмарка. Девочки станут продавать бумажные цветы – цена зависит только от желания благотворителей, а они, глядя на маленьких ангелов, обычно не скупятся, – расписывала монна Озис предстоящий бал. – Хозяйка дома обещала фонтан с лимонадом, устроенный прямо в саду. Он отлично освежит гостей, ведь обещают жаркую погоду. Да, совсем забыла, вы тоже что-нибудь можете выставить на аукцион.
– Но что же? – опешила я. – У меня ничего нет, книги – и те библиотечные.
– Услугу целителя?
– Хорошо, почему нет, – помедлив, согласилась я.
Вреда от этого никому не будет.
– Конечно, и наш уважаемый мэтр Даттон не откажется выставить лот? Вся выручка пойдет в фонд клиники, само собой. Соглашайтесь!
Мэтр Ланселот удивленно приподнял брови. Было заметно, что затеи дам-благотворительниц ему поперек горла, но как откажешь?
– Конечно, – бросил он.
Тем вечером я укладывалась спать в счастливом предвкушении завтрашнего дня. Я и предположить не могла, что на благотворительном балу все пойдет наперекосяк…
31
Я собралась намного раньше назначенного часа и, чтобы потянуть время, листала медицинский справочник. Искала упоминания о проклятии некроманта. Ничего нового не нашла, но так увлеклась описаниями редких болезней, что стук в дверь заставил меня подскочить на кровати.
Прежде чем открыть, я скользнула взглядом по своему отражению в зеркале, откинула за спину распущенные волосы. Я уже и забыла, когда выходила из дома, не закрутив локоны в тугой пучок.
Я распахнула дверь, и мэтр Ланселот замер с поднятой рукой: он снова приготовился стучать, и я застала его врасплох. Он смотрел на меня так, будто увидел впервые.
– Грейс… – хрипло проговорил он, откашлялся, поклонился. – Вы прекрасно выглядите, монна Амари.
Он и сам выглядел великолепно. Сколько раз он блистал на балах в столице? Я вдруг почувствовала себя страшно неуклюжей рядом с этим блистательным аристократом, а ведь мэтр Ланселот не пытался пустить пыль в глаза, просто был собой. Приталенный фрак и жилет из дорогущей ткани, где в шелк была пущена настоящая серебряная нить, сидели на нем как вторая кожа. На пальцах посверкивали перстни.
Мэтр Даттон предложил мне руку, а
