Мелоди взглянула еще раз на Сета. Это тот самый гордый человек, который победил смерть и который приходит в бешенство, когда ему пытаются силой навязать помощь других. В одном Джеймс прав: она не учла важное обстоятельство, когда впервые выступила с идеей создания общественного центра, — Мелоди проконсультировалась со всеми на свете, только не с подлинными экспертами — людьми, для которых этот центр предназначался. Что думают они, ее не очень интересовало. С точки зрения Сета и его друзей, это не только смехотворное упущение, но и самое непростительное нахальство.
— Мы не хотим, чтобы посторонние вмешивались в нашу жизнь, — продолжал Сет, придавая больше весу ее запоздалым раздумьям.
— Значит ли это, что я для вас посторонняя?
— Нет, девочка. Но это лишь потому, что я узнал тебя лучше, увидел не только то, что дано видеть глазу. А о твоих странных коллегах этого я сказать не могу. — Сет потянул воздух носом. — Их не волнует, как живут люди вроде меня, Мелоди. Они обеспокоены лишь тем, чтобы мы не умирали на пороге их магазинов и домов, так как это плохо для их бизнеса.
Сет был слишком близок к истине. Но все же не утрачивало свою ценность то хорошее, что тот же Сет может получить от будущего центра, если проект осуществится. Застегивая пальто, Мелоди продолжила свою мысль.
— Конечно, теперь вы знаете, что ваши судьбы мне совсем не безразличны, и по этой причине я не могу просто забыть о своей идее. Можем мы как-нибудь поговорить еще о проекте и выработать взаимоприемлемый план?
— Сомнительно, на мой взгляд, но, наверное, попытка не в убыток, — буркнул Сет, стерпев мимолетное объятие.
— Так быстро уезжаешь? — выглянул из кухни Джеймс с деревянной лопаточкой в руке и посудным полотенцем, завязанным на поясе. — А я как раз собирался пригласить тебя закусить простым североамериканским гамбургером.
Мелоди сладко улыбнулась.
— Пожалуй, в другой раз.
Он вздохнул с явным облегчением.
— Тогда я провожу тебя.
— Не беспокойся. Я не хотела бы отрывать тебя от плиты.
— Никакого беспокойства, — настаивал он, направляя ее в дверь, а потом по дорожке.
Мелоди собиралась уйти тихо и незаметно, но пальцы Джеймса, сжавшие ее локоть, заставили ее передумать.
— Хочу, чтобы ты знал, — вскипела она, энергично вырвавшись из его хватки. — Если бы у твоего отца была большая печь, я бы осталась, чтобы отправить тебя туда — головой вперед.
Джеймс так пнул ногой старую скрипучую калитку, что она чуть не сорвалась с петель. Он прорычал:
— А я хочу, чтобы тебе было известно: если ты объявишься здесь снова с видом леди из старинного особняка, раздающей милостыню нуждающимся, я засуну тебя и твои деликатесы в…
Мелоди уперла в бока сжатые кулаки и стала нос к носу с Джеймсом.
— Да?
— А-а-а! — Джеймс махнул рукой, как будто отгонял муху, и издал возглас отвращения. — Я противен сам себе! Мелоди, поезжай домой. И, пожалуйста, если приедешь сюда снова, то удостоверься заранее, что меня здесь не будет. Мне не нравится моя манера поведения, когда я нахожусь вблизи от тебя.
— Хотела бы верить этому, но не верю, — грустно сказала она. — Ты считаешь, что я все делаю не так.
— Это неправда!
— Нет, это правда. Ты заранее вбил себе в голову, что я богатая, пустоголовая светская дамочка, скачущая поверху. Соответственно ты все внимание обращаешь на такие вещи, которые могут свидетельствовать о моих просчетах в суждениях, но никак не затрагивают моего уважения к тебе или твоему отцу.
— Какие это вещи? — горячо потребовал ответа Джеймс. — Приведи пример.
— Ты издевался надо мной из-за еды, купленной для Сета, лишь по той причине, что она более экзотична, чем та, к которой он привык. Однако ты позабыл вечер, когда сам себя пригласил ко мне на ужин и в моем доме обошелся самой неприхотливой едой. Мы не раз обедали или ужинали вместе, пища всегда была простая, и ты ни разу не слышал, чтобы я жаловалась.
— Ради бога, Мелоди, я говорю о более серьезных вещах, чем пища! Речь идет о жизненных принципах — о том, что мы с тобой говорим на разных языках, происходим из разных миров.
— Речь идет о нечестности, — заявила она. — О твоей нечестности. Ты скорее солжешь сам себе, чем посмеешь взглянуть в лицо правде обо мне.
Джеймс отступил на шаг, подозрительно глядя на Мелоди.
— Что эта чертовщина должна означать?
— Она означает, что для тебя безопаснее наклеить на меня ярлык скучной, богатой, достойной сожаления бабенки, чем признать, что я не подхожу под твои стереотипные, предубежденные, узколобые и несправедливые мерки.
— Ты забыла еще одно определение — «нелюбезные», — добавил Джеймс, когда Мелоди выпустила пар. — И ты забыла кое-что еще.
— Не знаю, о чем ты.
— Очень неправдоподобно, чтобы меня сексуально увлекла женщина того типа, который ты только что описала.
— Ничуть ты не увлечен, — ответила Мелоди, оскорбленная до глубины души тем, как Джеймс упомянул о совершенно особом вечере в ее жизни. — В этом-то все дело, неужели ты не понимаешь? Ты стоишь в стороне и выносишь суждения, вместо того чтобы проверить, правильны ли твои теории.
Он приблизился на шаг, затем еще ближе. Его голос превратился в отрывистый шепот.
— Как раз я проверил свои теории, например, когда мы занимались любовью. Я был склонен задуматься о последствиях, но ты поспешила меня осадить. — Джеймс впился в нее взглядом. — Помнишь, что ты сказала, Мелоди? Не надо, мол, выдумывать что-то из ничего. Мы, мол, с тобой ни о чем не договаривались.
— Помню, — ответила она резко.
Джеймс преодолел последние несколько дюймов, разделявшие их, и взял ее лицо в ладони.
— И ты, разумеется, продумала каждое слово.
Она кивнула и закрыла глаза, с ужасом замечая, как ее гнев улегся и превратился в сожаление. Не имеет смысла утверждать иное. Он ясно дал понять, что не заинтересован в брачном союзе, хотя находит Мелоди желанной. Она же теперь знала, что не относится к тому типу женщин, которые удовлетворились бы жалкими крохами. Джеймса можно было бы заставить пойти на такой союз — и затем питаться его подаянием всю жизнь. Но ее девиз — все или ничего!
Мелоди чувствовала на губах его дыхание и знала: достаточно ей пошевелиться, и Джеймс поцелует ее. Но секунды уходили, Джеймс не делал попыток воспользоваться случаем, и Мелоди испытала разочарование, а вместе с ним — боль…
Мелоди уже готова была вырваться и избавиться от гнетущего очарования, когда Джеймс заговорил.
— Посмотри на меня, Мелоди. Ничто не сдвинется с места, если ты не сделаешь следующий шаг.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
