— Не вижу в списке клубнику.
— Хорошие французские рестораны всегда имеют клубнику, Джеймс.
— Но не этот, — настаивал он. — Здесь явно предлагается нечто иное. Взгляни еще раз.
Чтобы не начинать спора, она послушалась. Затем вынуждена была прочитать меню дважды, так как в первый раз ошибочно подумала, что там упоминается десерт под названием «Мелоди».
— О боже! — ахнула она, осознав наконец смысл слов, оттиснутых печатными буквами посередине, между строк, написанных от руки.
Шесть слов завораживали: «Мелоди, станешь ли ты моей леди?»
— Джеймс, — начала она, желая и не смея верить своим глазам, — но это не совсем обычное десертное меню, а…
— Предложение руки и сердца, — подсказал он.
Она чувствовала, как у нее остановилось дыхание; она была очарована, потрясена.
— Но как оно оказалось там?
— Я подкупил метрдотеля.
— Как романтично, Джеймс.
— Я надеялся, что ты так это и воспримешь.
Она заморгала, все еще не до конца доверяя своим глазам.
— Никто ни делал для меня прежде ничего подобного.
— Надеюсь, что нет.
Мелоди улыбнулась. Ее глаза увлажнились, очевидно из-за ярко светившей свечи.
— Не знаю, что и сказать.
— Достаточно будет для начала твоего «да».
Мелоди обнаружила теперь, что Джеймс не чувствовал себя хозяином положения, хотя старался создать у нее такое впечатление. Самоуверенность покинула его, уступив место мучительной неопределенности.
— Еще чего-то недостает, Джеймс.
— Да. Я уже давно понял, что моя жизнь неполна, что мне нужен кто-то, а не что-то. Я ошибался, считая, что мне дано решать по собственному разумению, будешь этим «кем-то» ты или нет. — Джеймс протянул руки, чтобы взять в свои ладони руку Мелоди. — Сожалею, что мне потребовалось так много времени, чтобы понять, как я заблуждался.
Его речь звучала успокаивающе, чудесно, но Мелоди ждала иных слов.
— Твои сожаления — не совсем то, что я имела в виду.
— Знаю. Я тебе еще не сказал, что люблю тебя. Мне казалось, что после всего, чему я тебя подверг, у меня не хватит смелости сказать тебе это, глядя в глаза. — Джеймс начал целовать ее пальцы по очереди. — Не я выбрал мою любовь, она выбрала меня. Оспаривать это так же бессмысленно, как сомневаться в том, что Сет — мой отец, а я его сын.
Джеймс извлек из кармана черный бархатный футляр, открыв крышку, достал великолепное старинное кольцо.
— Бриллианты здесь не самые крупные в мире, миледи, и даже не самые дорогостоящие, но это лучшее, что я могу себе позволить сейчас.
— О, Джеймс! — ее глаза наполнились слезами. — Разве ты не знаешь: лучшее для тебя — это самое хорошее для меня?
Он надел ей кольцо на палец, оно было в самый раз.
— Ты согласилась бы жить, имея соседом своего свекра?
— Да, — ответила она, посмотрев на него пытливым взглядом. — Ты так решительно изменил свою жизнь и сделал столько важных выводов.
— Да, и я хочу, чтобы ты знала: я сделал это по своей доброй воле, с радостью. Я люблю тебя, Мелоди. Я не уверен, заслуживаю ли я тебя, но я тебя люблю и хочу жениться на тебе.
— Ты уверен в этом?
— Абсолютно.
Он неотрывно смотрел на Мелоди своими нежно-голубыми глазами и не делал никаких попыток лишить ее возможности убедиться в правдивости этого утверждения.
— Одна из причин моей неизменной любви к морю и кораблям состояла в том, что я видел в них какой-то выход, обещание лучшего по сравнению с реальностями моего дома. Но теперь мне не нужно больше никуда убегать. Я нашел то, что искал, именно здесь, откуда отправился на поиск.
— А как твоя работа?
— Я могу заниматься дизайном яхт где угодно. И решил принять предложение отцов города — строить корабли по образцу старинных парусников. Я пускаю корни и устраиваю свой дом здесь, где всегда жили и твоя, и моя семья. — Джеймс улыбнулся, и Мелоди растаяла. — Есть еще вопросы?
— Нет. Ты ответил на самые главные вопросы. Я с гордостью выйду за тебя замуж, сочту свое замужество за честь.
— «С гордостью», «сочту за честь» — прекрасные слова, их-то я и ожидал от вас, миледи, — рявкнул Джеймс, вскочив так внезапно, что его кресло опрокинулось. — Но вы имеете дело с человеком, который не всегда помнит, как надлежит вести себя джентльмену. Поэтому, я надеюсь, вы простите меня в конце концов, если я вас поцелую на глазах у всех этих милых мужчин и дам, которые так внимательно прислушиваются и следят за каждым моим движением.
— Буду гордиться этим и опять-таки сочту за честь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
