14 августа 1912
Юношам
Мне все равно, друзья ль вы мне, враги ли,И вам я мил иль ненавистен вам,Но знаю, — вы томились и любили,Вы душу предавали тайным снам;
Живой мечтой вы жаждете свободы,Бы верите в безумную любовь,В вас жизнь бушует, как морские воды,В вас, как прибой, стучит по жилам кровь;
Ваш зорок глаз и ваши легки ноги,И дерзость подвига волнует вас,Вы не боитесь, — ищете тревоги,Не страшен, — сладок вам опасный час;
И вы за то мне близки и мне милы,Как стеблю тонкому мила земля:В вас, в вашей воле черпаю я силы,Любуюсь вами, ваш огонь деля.
Вы — мой прообраз. Юности крылатойЯ, в вашем облике, молюсь всегда.Вы то, что вечно, дорого и свято,Вы — миру жизнь несущая вода!
Хочу лишь одного — быть вам подобнымТеперь и после; легким и живым,Как волны океанские свободным,Взносящимся в лазурь, как светлый дым.
Как вы, в себя я полон вещей веры,Как вам, судьба поет и мне: живи!Хочу всего, без грани и без меры,Опасных битв и роковой любви!
Как перед вами, предо мной — открытый,В безвестное ведущий, темный путь!Лечу вперед изогнутой орбитой —В безмерностях пространства потонуть!
Кем буду завтра, нынче я не знаю,Быть может, два-три слова милых устВновь предо мной врата раскроют к раю,Быть может, вдруг мир станет мертв и пуст.
Таким живу, таким пребуду вечно, —В моих, быть может, чуждых вам стихах,Всегда любуясь дерзостью беспечнойВ неугасимых молодых зрачках!
23 января 1914
Эдинбург II
О чем еще мечтать?
О чем еще мечтать мне в жизни этой?Все ведомо, изжито, свершено:От снов травы, лучом весны согретой,До тихих снов, какими грезит дно;
От муки юноши в минуту страсти,До сладости в предчувствии конца,И от пресыщенности дерзкой властиДо гордого безволия творца!
Куда идти, и кто теперь мне нужен,Пред кем опять мой дрогнет скорбный дух?Пусть звезды падают, как горсть жемчужин,Пусть океан поет мне гимны вслух,
Пусть ангелы и демоны покорноВстают опять в мерцающем огне, —Алхимик, на огонь погасший горнаСмотрю без слез в своем безгрозном сне.
Придешь ли снова ты, под новой маской,Мой давний друг, любезный Сатана,Меня манить неукротимой пляскойДев, восстающих с кубками вина?
Иль ты, о, женщина, в обличье новом,Скромна, как тень, и, словно день, нага,Меня поманишь к ужасам готовым —В «Подземное жилище» иль в луга?
Что ж, может быть, на вызов я отвечу,Что ж, может быть, расслышу старый зов,Но лишь затем, что верным луком мечуВ себя, — как сын Лаэрта в женихов.
Я гибели хочу, давно, упрямо,Ее ищу, но отступает Смерть,И всё, как купол чуждого мне храма,Надменно надо мной сверкает твердь!
31 января 1914
Эдинбург II
Ожерелье
Руки, вечно молодые,Миг не смея пропустить,Бусы нижут золотыеНа серебряную нить.
Жемчуг крупный, жемчуг малыйНижут с утра до утра,Жемчуг желтый, жемчуг алыйБелой нитью серебра.
Кто вы, радостные парки,Вы, работницы судеб?Нити пестры, нити ярки,В белом блеске я ослеп.
Не моя ли жизнь — те нити?Жемчуг — женские сердца?Парки вещие, нижитеЯркий жемчуг до конца!
Выбирайте, подбирайтеЖемчуг крупный и простой,Круг жемчужный завершайтеБыстро-нижущей иглой!
Нить почти полна! немножкоОстается бус, — и вотЗолоченая застежкаОжерелье — Смерть — замкнет!
10 января 1912
Летом 1912 года
Пора сознаться: я — не молод; скоро сорок.Уже не молодость, не вся ли жизнь прошла?Что впереди? обрыв иль спуск? но, общий ворог,Стоит старуха-смерть у каждого угла.Я жил, искал услад, и правых и неправых,Мне сны безумные нашептывала страсть,Губами припадал ко всем земным отравам,Я знал, как радует, как опьяняет власть.Меж мук и радостей, творимых и случайных,Я, в лабиринте дней ища упорно путь,Порой тонул мечтой в предвечно-страшных тайнахИ в хаос истины порой умел взглянуть.Я дрожь души своей, ее вмещая в звуках,Сумел на ряд веков победно сохранить,И долго меж людей, в своих мечтах и муках,В своих живых стихах, как феникс, буду жить.И в длинном перечне, где Данте, где Вергилий,Где Гете, Пушкин, где ряд дорогих имен,Я имя новое вписал, чтоб вечно жилиПреданья обо мне, идя сквозь строй времен.Загадку новую я задал для столетий,На высях, как маяк, зажег мечту свою…Об чем же мне жалеть на этом бедном свете?Иду без трепета и без тревог стою.Взмахни своей косой, ты, старая! Быть может,Ты заждалась меня, но мне — мне все равно.В час роковой меня твой голос не встревожит:Довольно думано! довольно свершено!
1912
Должен был…
Должен был Герострат сжечь храм Артемиды в Эфесе,Дабы явить идеал жаждущих славы — векам.
Так же Иуда был должен предать Христа на распятье:Образ предателя тем был завершен навсегда.
Был Фердинанд принужден оковать цепями Колумба:Ибо те цепи — пример неблагодарных владык.
А Бонапарте? он мог ли остаться в убежище Эльбы?Был бы Елены гранит лишним тогда на земле!
Пушкин был должен явить нам, русским, облик Татьяны,Тютчев был должен сказать: «Мысль изреченная — ложь!»
Так и я не могу не слагать иных, радостных, песен,Ибо однажды они были должны прозвучать!
4 апреля 1915
Варшава
Памятник
Sume superbiam…
Horatius[13]
Мой памятник стоит, из строф созвучных сложен.Кричите, буйствуйте, — его вам не свалить!Распад певучих слов в грядущем невозможен, —Я семь и вечно должен быть.
И станов всех бойцы, и люди разных вкусов,В каморке бедняка, и во дворце царя,Ликуя, назовут меня — Валерий Брюсов,О друге с дружбой говоря.
В сады Украины, в шум и яркий сон столицы,К преддверьям Индии, на берег Иртыша, —Повсюду долетят горящие страницы,В которых спит моя душа.
За многих думал я, за всех знал муки страсти,Но станет ясно всем, что эта песнь. — о них,И, у далеких грез в неодолимой власти,Прославят гордо каждый стих.
И в новых звуках зов проникнет за пределыПечальной родины, и немец, и французПокорно повторят мой стих осиротелый,Подарок благосклонных Муз.
Что слава наших дней? — случайная забава!Что клевета друзей? — презрение хулам!Венчай мое чело, иных столетий Слава,Вводя меня в всемирный храм.
Июль 1912
Сын земли
Я — сын земли…
В.Б.
Сын земли
Я — сын земли, дитя планеты малой,Затерянной в пространстве мировом,Под бременем веков давно усталой,Мечтающей бесплодно о ином.
Я — сын земли, где дни и годы — кратки.Где сладостна зеленая весна,Где тягостны безумных душ загадки,Где сны любви баюкает луна.
От протоплазмы до ихтиозавров,От дикаря, с оружьем из кремня,До гордых храмов, дремлющих меж лавров,От первого пророка до меня, —
Мы были узники на шаре скромном,И сколько раз, в бессчетной смене лет,Упорный взор земли в просторе темномСледил с тоской движения планет!
К тем сестрам нашей населенной суши,К тем дочерям единого отцаКак много раз взносились наши души,Мечты поэта, думы мудреца!
И, сын земли, единый из бессчётных,Я в бесконечное бросаю стих, —К тем существам, телесным иль бесплотным,Что мыслят, что живут в мирах иных.
Не знаю, как мой зов достигнет цели,Не знаю, кто привет мой донесет,Но, если те любили и скорбели,Но, если те мечтали в свой черед
И жадной мыслью погружались в тайны,Следя лучи, горящие вдали, —Они поймут мой голос не случайный,Мой страстный вздох, домчавшийся с земли!
Вы, властелины Марса иль Венеры,Вы, духи света иль, быть может, тьмы, —Вы, как и я, храните символ веры:Завет о том, что будем вместе мы!
1913
