18 декабря 1913
Эдинбург II
Вечер над морем
Желтым золотом окрашеныДали в просветы хвои.Солнца луч полупогашенныйБьет в прибрежные струи.
Море сумрачное движется,Льдины белые неся.В облаках чуть зримо нижетсяСветло-синяя стезя.
Краски пламенно-закатныеХмурым днем помрачены,Но все те ж движенья ратныеВечно зыблемой волны.
Меркнет огненное золото,Скрыто облачным плащом, —И в последний раз уколотоМоре гаснущим лучом.
Декабрь 1913
Эдинбург II
Природы соглядатай
Природы праздный соглядатай…
А. Фет
Вечерний Пан
Вечерний Пан исполнен мира,Не позовет, не прошумимЗадумчив, на лесной поляне,Следит, как вечер из потираЛьет по-небу живую кровь,Как берега белеют вновьВ молочно-голубом тумане,И ждет, когда луч АлтаираВ померкшей сини заблестит.
Вечерний Пан вникает в звуки,Встающие во мгле кругом:В далекий скрип пустой телеги,В журчанье речки у излукиИ в кваканье глухих прудов.Один, в безлюдии святом,Он, в сладком онеменьи неги,Косматые вздымает руки,Благословляя царство снов.
1914
Опалиха
Вечером в дороге
Кричат дрозды; клонясь, дрожатГоловки белой земляники;Березки забегают в ряд,Смутясь, как девы полудикие.
Чем дальше, глубже колеи;Вот вышла ель в старинной тальме…Уже прозрачной кисеиПовисла завеса над далями.
Вновь — вечер на лесном пути,Во всем с иным, далеким, сходен.Нет, никуда нам не уйтиОт непонятно милой родины!
Чу! не прощанье ль крикнул дрозд?Клонясь, дрожит иван-да-марья.В просвете — свечи первых звездИ красный очерк полушария.
Весной
Попискивают птицыВ роще березовой;Сетят листья теньНа песок почти розовый;Облачков вереницыСтынут в лазури ясной;Расцвел пригожий день,С душой согласный.
Эти зеленые травы,Современницы нашей планеты,Эта предельная синь,Эти весенние светы, —Исполнены древней отравы,Пьянящей, от века до века,Странника мировых пустынь, —Человека.
1914
Опалила
Весеннее
Остеженный последним снегом,Весну встречая, грезит лес,И тучи тешатся разбегом,Чертя аэродром небес.
Кто, исхищренный как китаец,Из туч ряды драконов сплел?А, под березой, зимний заяцОглядывает, щурясь, дол.
Вдали водоворотит мореНа нажить хлынувшей реки,И крыши изб на косогоре,Как нежная пастель, — легки.
Не нынче ль смелой увертюройСмутит нас первая гроза?Но солнце, из-за ткани хмурой,Глядит на нас, как глаз в глаза.
Опять в душе кипит избытокИ новых рифм, и буйных слов,И пью, как нежащий напиток,Я запах будущих цветов.
Март 1912
Подольск
Ночью светлой
Ночи светлой, ночи летнейСумрак лег над далью сонной.Цвет и краски незаметней,Воздух дышит благовонный.
То река иль то дорогаВьет меж потемневших пашен?К небу ветви поднял строгоСтарый дуб, суров и страшен.
Огоньки в окошках блещут,Небо чище и открытой,В нежной сини чуть трепещутПары телеграфных нитей…
1912
Подольск
Цветики убогие
Цветики убогие северной весны,Веете вы кротостью мирной тишины.Ландыш клонит жемчуг крупных белых слез,Синий колокольчик спит в тени берез,
Белая фиалка высится, стройна,Белая ромашка в зелени видна,Здесь иван-да-марья, одуванчик там,Желтенькие звезды всюду по лугам,
Изредка меж листьев аленький намек,Словно мох, бессмертный иммортель-цветок, —Белый, желтый, синий — в зелени полян,Скромный венчик небом обделенных стран
4 июня 1912
Опалила
Крот
Роет норы крот угрюмый;Под землей чуть слышны шумыС травяных лугов земли:Шорох, шелест, треск и щебет…Лапкой кожу крот теребит:Мышь шмыгнула невдали.
У крота дворец роскошен,Но, покуда луг не скошен,Людям тот дворец незрим.Под цветами скрыты входы,Под буграми — залы, своды…Крот, ты горд дворцом своим!
Роет черный крот-строитель.Темных, теплых комнат житель,Он чертог готовит свой,Ставит твердые подпорыИ запасы носит в норы,Пряча в дальней кладовой.
Милый крот, слепой рабочий!Выбирай темнее ночи,Берегись сверканий дня!Будет жалко мне немногоПовстречать, бредя дорогой,Черный трупик подле пня.
1913
Туман осенний
Туман осенний струится грустно над серой далью нагих полей,И сумрак тусклый, спускаясь с неба, над миром виснет все тяжелей,
Туман осенний струится грустно над серой далью в немой тиши,И сумрак тусклый как будто виснет над темным миром моей души.
Как будто ветлы стоят над речкой, как будто призрак дрожит близ них…Иль только клубы дрожат тумана над серой далью полей нагих?
Как будто птица, качая крылья, одна мелькнула в немой тиши…Иль только призрак мелькнул былого над темным миром моей души?
Здесь было солнце! здесь были нивы! здесь громкий говор жнецов не тих!Я помню счастье, и поцелуи, и мной пропетый звенящий стих!
Туман осенний, плывущий грустно над серой далью нагих полей,Свое бесстрастье, свое дыханье, свое молчанье в меня пролей!
1913
Опалила
Сухие листья
Сухие листья, сухие листья,Сухие листья, сухие листьяПод тусклым ветром кружат, шуршат.Сухие листья, сухие листья,Под тусклым ветром сухие листья,Кружась, что шепчут, что говорят?
Трепещут сучья под тусклым ветром;Сухие листья под тусклым ветромЧто говорят нам, нам шепчут что?Трепещут сучья, под тусклым ветром,Лепечут листья, под тусклым ветром,Но слов не понял никто, никто!
Меж черных сучьев синеет небо,Так странно-нежно синеет небо,Так странно-нежно прозрачна даль.Меж голых сучьев прозрачно небо,Над черным прахом синеет небо,Как будто небу земли не жаль.
Сухие листья шуршат о смерти,Кружась под ветром, шуршат о смерти:Они блестели, им время тлеть.Прозрачно небо. Шуршат о смертиСухие листья, — чтоб после смертиВ цветах весенних опять блестеть!
Октябрь 1913
Опалиха
Красный
Под улыбкой солнца
И для них весною красной,
Под улыбкой солнца ясной,
Распускалися цветы.
К. Фофанов
В том же парке
И в том же парке, давнем, старом,Где, отрок, ранний свой восходЯ праздновал, вверяясь чарамБестрепетных озерных вод,
Где я слагал впервые песни,С мечтой неверной о любви,Где жизнь все слаще, все чудеснейШептала в ветре мне: «Живи!»
Я прохожу чрез годы, — годы,Исполненные бурь и смут,А вкруг — все тот же блеск природы,Все тот же мерный бег минут!
Как будто не было безумий,Позорных и блаженных лет:Я узнаю в июльском шумеБылой, божественный привет.
И мил мне чей-то взор манящий,И алость чьих-то близких губ,И дождь, чуть слышно моросящий,И зелень острохвойных куп.
Вы живы, царственные ели!Как вы, жива душа моя!Напрасно бури тяготелиГодин шумящих бытия!
Я — тот же отрок, дерзко-юный,Вся жизнь, как прежде, впереди,И кедра сумрачные струныМне под дождем поют: «Иди!»
Иду я, полон прежней веры,К безвестным далям, к новым снам,И этот день, туманно-серый,Векам покорно передам.
Он был, он есть, — без переменыОн будет жить в стихе моем.Как имя нежное Елены,Сплетенное с мелькнувшим днем.
6–7 июля 1912
