его самого, вдобавок, кажется, с каждым днем провисал все ниже.
– Алексей, что за капризы? Я в детстве, кстати, этого сома тоже боялся, и ничего…
– Еще мне после той сцены сны снятся.
– Какой сцены?
– Ну вот когда я кричал на Лефанова, ну, на статиста, что если он ремонт приюта под себя подожмет, то я его грязные делишки раскрою. А тот на меня орет, что я дворником работать буду.
Серов и сам в последнее время спал плохо: постоянно казалось, что кто-то робко стучит в окно – и это на восьмом этаже.
– Ну? И что? Снится, как дворником работаешь?
– Да нет же. Мне Горбаш приснился. Сам Олег Горбаш, режиссер. Будто мы сидим на «шапке», а вместо фуршета на столе – он, мертвый. И вот вы встаете и начинаете его на куски нарезать. Живот вскрываете, а там – не кишки, а пленка. А еще эта ваша Лена на него сверху…
Серов поморщился – ох уж эти творческие натуры! Перебил:
– Леша, а Куньин тебе не снился?
– Какой Куньин?
– С которым у тебя контракт. Не забыл? Он мужик неплохой, но злопамятный. Ты отдохни сегодня, подумай хорошенько, а завтра с утра жду на площадке. А то ведь дворники всегда нужны!
И положил трубку, не дав ответить. Выматерился. Объявил:
– Планы меняются. Сегодня снимаем сцену, как Зорина собирает компромат на Лефанова. Лена, готовься!
– Как, без Леши?
– Да, без Леши. Как-нибудь. Помреж, напиши Владимиру, пусть внесет правки.
Серов вознес очи горе и поймал насмешливый взгляд сома. Казалось, тот улыбался.
Рапорт председателя цензурной комиссии Министерства культуры СССР
Фильм: «ЖУРЩ»
Постановлено вырезать следующие сцены.
1) Лефанов и Зорина сидят напротив друг друга, рука Лефанова под столом. Лефанов предлагает продвижение по карьерной лестнице в обмен на половые отношения.
Причина: домогательство, неприемлемое для советского экрана.
2) Лефанов крестится на коленях на чучело сома.
Причина: сцена религиозного суеверия.
3) Тишин инспектирует приют для детей-инвалидов, морщится от запахов и ужасается увиденному. Здание в аварийном состоянии, за детьми плохой уход, персонал груб и безразличен.
Причина: подрыв доверия к системе соцзащиты.
4) В здании ЖУРЩ лопаются окна, вода затапливает помещения, гибнут сотрудники.
Причина: изображение разрушения советского учреждения как антисоветская пропаганда.
Общие замечания: заменить интернат для детей-инвалидов на обычный детский дом.
1976
Пожилой монтажер крякнул, разглядывая фотографию:
– Нас за это комиссия по цензуре вые…
– Под мою ответственность! – рявкнул Горбаш, стараясь не смотреть на само фото. Впрочем, изображение и так отпечаталось у него на сетчатке, как на кинопленке.
Это был промозглый апрель 1963-го. После ареста Фадеева Галя отстранилась от мужа, да и сам Горбаш не знал, как себя вести. На «Мосфильме» он тоже ощущал себя неуютно: с ним перестали здороваться, руки не подавали, за спиной шептались.
Подвернулись долгие натурные съемки, и он на несколько недель уехал в глухие брянские леса – доснимать очередной партизанский эпос снятого с должности наставника. Съемочная группа едва ли не плевала в спину «карьеристу», но в лицо не смели сказать и слова – ходили слухи, что стоит встать на пути у Горбаша, как и за тобой приедет «черный воронок». Однако атмосфера всеобщего презрения была почти физически ощутима. Хотелось покаяться, объясниться, но… Стыд и страх опозориться на весь Союз – за себя и за Галю – запечатывали тайну не хуже грифа «совершенно секретно». Срочная телеграмма от тещи застала врасплох. Две скупые строчки:
«Галя покончила собой. Приезжай».
Тело Горбаш увидел уже в морге. Милиционеры сказали, что Галя выпила упаковку снотворного и легла в ванну. Записки не обнаружили, зато на раковине, намокшая, лежала газета «Правда» за понедельник. Милиция не придала этому значения и не нашла связи между самоубийством Галины и материалами, опубликованными в номере. А вот Горбаш быстро обо всем догадался.
Галя пролежала двое суток, прежде чем соседи по лестничной клетке отреагировали на крики напуганной и голодной Надюши. То, что Горбаш увидел на прозекторском столе, было полной противоположностью той Гале, которую он любил: стройность манекенщицы сменилась одутловатостью утопленника; бархатная кожа сморщилась и стала бледно-зеленой, под цвет плитки в морге. Непокорная раньше шевелюра поредела в результате мацерации.
На похороны помимо родственников явились мосфильмовцы – те, кто успел поработать с Галей над «Горнисткой с веслом». Когда закрытый, несмотря на старания бальзамировщиков, гроб с утонувшей «горнисткой» опускали в землю, Горбаш почти кожей ощущал густое презрение скорбящих. Наверное, он бы мог услышать шкворчащие на губах слова, вроде «шнырь», «чекистская шестерка», «Иуда», но их заглушал плач Нади, звавшей маму.
На поминки Горбаш не остался – не хотел ловить на себе ненавидящие взгляды. А еще не готов был прощаться и признавать, что Галя мертва. Он откладывал этот момент до последнего. Как выяснилось сейчас – до своего последнего фильма. Зато теперь он наконец узнал, зачем всеми правдами и неправдами вымаливал у милиции это фото.
От размышлений отвлек выматерившийся монтажер. Он топнул ногой, и из-под ботинка брызнуло склизкое.
– Сраные реквизиторы со своими червями. По всему павильону расползлись…
Новость в телеграм-канале
На съемочной площадке ремейка фильма «ЖУРЩ» в кулере для воды были обнаружены яйца аскарид. Часть съемочной группы отправилась на медосмотр, у некоторых выявлен острый гельминтоз. Анонимный источник утверждает, что это не первое происшествие и техника безопасности на съемках, мягко говоря, хромает.
2019
На площадке стало заметно меньше людей. Часть команды глистогонилась в клинике, а массовка просто плюнула на свои гроши и не явилась на съемки. Благо большинство массовых сцен уже было готово. Сцены, вырезанные цензурной комиссией из оригинала, было решено не включать в сценарий вовсе, и Серов слал умаявшемуся Вовчику голосовые со все новыми правками. Вовчика тоже пропоносило – видимо, в знак солидарности с командой. Рыбаку заменили червей на резиновых – во избежание. Статиста, изображавшего Лефанова, тоже пришлось в очередной раз заменить.
Лена демонстративно обходила новый, привезенный на замену кулер по кривой дуге и одну за другой сворачивала крышки бутылочкам «Эвиан», точно лисица – куриные шеи.
На очереди была сцена ареста Зориной: Тишин вызывает милицию, указывает на Лефанова, а тот предоставляет органам целую стопку «грязных» бумаг, на каждой из которых стоит подпись новенькой бухгалтерши. Лефанов – безликий статист в «зеленке» – смотрит с лестницы холла, как доблестные советские милиционеры уводят его любовницу.
Проблему недостатка массовки оператор решил, приблизив камеру. Даже уверил Серова, что так сцена приобретет «больший эмоциональный накал». Серов махнул рукой – уже лишь бы сняли. Пришлось переставлять освещение. Прячась от Горбаш, которая повадилась липнуть к нему, почему-то называя
