Владимировну, бросившую на меня виноватый взгляд, страшно было смотреть. Да я и не старалась. Отвернулась.
— Ох уж эти неловкие моменты, — сказала Алина и рассмеялась.
— И не говори. Ну, хоть поем бесплатно. Сергей Леонидович, а что же вы не наливаете? Мне, пожалуйста, белого сухого.
Я старалась не поворачиваться, напрягая лишь свой слух.
— Галина Владимировна, я так рада вас видеть. Спасибо, что позвали.
— Зачем? — раздался голос Павла, от которого даже по мне пробежали мурашки.
— Павлуша, я хотела предупредить… — В голосе Галины Владимировны слышались слезы, и мне сейчас было ее даже жаль.
Девушка, тем временем, окончив расточать нектар вокруг "свекрови" обратила свое внимание на "свекра".
— Сергей Леонидович, здравствуйте.
— Здравствуй, Яна, — ответил он. И вернулся к прежнему занятию — смотреть на свою жену с молчаливым укором.
Яна, значит…
— Алина. — сказала она снисходительным голосом, как будто разговаривает с ребенком. Видимо, это и было приветствие. Девушка, в свою очередь, лишь хмыкнула, даже не подняв на Яну глаз.
Ну что же, кажется, очередь дошла и до меня. Закинула ногу на ногу, поворачиваясь на стуле, который изначально был предназначен не для моего зада, как и бокал, из которого я отпила внушительный глоток белого сухого.
— Яна, подруга Павла, — представилась она, и добавила, — вот уже почти шесть лет как. — После этого биографического эпоса она протянула мне руку.
Я поставила на стол свой/ее бокал и поднялась. Приняла рукопожатие и ответила:
— Надежда, вот уже почти два дня как я трахаю Павла.
ЯжМАТЬ
Мои слова, без сомнения, произвели неизгладимое впечатление на местное общество. На мгновенье в радиусе двух метров воцарилась полная тишина. Затем где-то что-то упало и разбилось.
Галина Владимировна во все глаза уставилась на сына, как будто только сейчас осознавая тот факт, что ее Павлуша ведет активную половую жизнь или, говоря моими словами, что его кто-то трахает.
Алина в это время громко хохотала, а за соседним столиком девичья компания, кажется, поднимала бокалы в мою честь.
Яна же молчала, сверкая глазами и покрываясь багровыми пятнами. Руку мою так и не отпустила, впиваясь в нее своими ногтями.
Чуть не рассмеялась в голос. Боже, осталось еще из-за мужика подраться на глазах у всех. Вот уж точно — хорошая статья получилась бы…
Ну, что же, грудастый зайчик, хочешь по плохому — за мной не зачерствеет.
Сжала ее ладонь в ответ, с удовольствием вонзая в девичью руку свои как будто специально ради этого события наточенные ногти.
Что, зайка, неприятно? Ишь, как засопела.
Вероятно, Яна поняла, что я могу бесконечно долго впиваться в нее ногтями, при этом мило улыбаясь, глядя ей в лицо. Она разжала свою руку, и я тут же выпустила ее ладонь.
Огляделась, встречаясь с жестким стальным взглядом Павла. На нем не стала задерживать свое внимание — сильно много чести. Посмотрела на бедную женщину, стоявшую рядом с ним и взиравшую сейчас на меня круглыми глазами.
— Галина Владимировна, что же вы все на ногах, да на ногах. Проходите, присаживайтесь, — сказала я. Повернулась к пунцовой барышне и продолжила свои гостеприимные речи, — Яночка, солнце, присаживайтесь и вы. Не смотрите, что стульев пять. Павлуша постоит. — И поголодает заодно.
Яна моим предложением решила воспользоваться. Присела на стул, расправляя складки на платье, которое и до этого целомудрием не отличалось, сейчас же еле прикрывало то самое целомудрие, выставляя на всеобщее обозрение длиннющие ноги.
Павел, к слову, стоять не стал. Взял свободный стул у соседнего стола и поставил рядом с моим. Сел, закидывая на спинку стула руку. Яна ревностно проследила за этим жестом, но промолчала. А я… Мне было чертовски приятно.
Интересно, подруга в ее понимании это как? Вот я, к примеру, четко и лаконично обрисовала свою позицию. Разве нельзя было так же внести ясность…
Кто же ты, зайка?!
— Сергей Леонидович, только вас и ждем, — сказала я, вертя своим опустевшим бокалом. — Вот, и Яночке налейте. — Эка я, какая замечательная хозяйка торжества. — Ну, что, а теперь тост от вновь прибывшей гостьи!
Яна вонзила в меня свои глаза-копья, перевела взгляд на Павла и улыбнулась, бросая кокетливые взгляды. Ох, ты же моя прелесть…
Девушка достала из-за своего стула свернутый трубой рулон. И как я его раньше не заметила. Не маленький ведь — метр в высоту будет точно.
— Паша, по традиции, которая закрепилась за нами в эти годы я хотела бы подарить тебе снимок. Наверное, он лучше всяких слов выразит мои мысли и… чувства. С днем рождения. — Она протянула ему рулон, только вот Павел брать его не торопился.
Да что же это… Человек же старался, готовился.
— Спасибо, Яночка, — ответила я за Павла, забирая сверток, правда, не с первой попытки.
Павел повернулся и посмотрел на меня внимательным взглядом.
— Надя, я сейчас вернусь. Никуда не уходи. — Это просьба или приказ? Сложно разобраться, когда голос звенит от еле сдерживаемой злости. — Хорошо? — Все-таки просьба. Был бы приказ, сделала бы все наоборот. А так… — Яна, пойдем, я тебя провожу.
Девушка улыбнулась, бросая на меня довольный взгляд из под опущенных ресниц, грациозно поднялась, показывая всему честному люду свои длинные ноги, пышную грудь, осиную талию. Тряхнула волосами, расправила свое платье. Определенно, она притягивала к себе взгляд и пользовалась этим умением на все сто процентов.
— До свидания, — сказала она одно на всех прощание, при этом обращаясь исключительно ко мне.
— До свидания. Была рада познакомиться. — Она ничего мне на это не ответила, но по взгляду было понятно, что коэффициент радости от этой встречи у нее такой же, что и у меня. Даже, наверное, немного выше.
— Аривидерчи, — сказала в свою очередь Алина, нисколько не испугавшись злого взгляда, кинутого ей в ответ. Яна отвернулась и зашагала за удаляющимся Павлом. — Как же она меня всегда бесила. Хорошо, что Пашка с ней порвал. Мам, а ты зачем пригласила то ее вообще?
Меня, как и Алину этот вопрос тоже интересовал. Я оторвала свой взгляд от удаляющейся пары, и посмотрела на женщину, которая уже не смогла сдерживать слезы. Галина Владимировна промокнула глаза салфеткой и посмотрела на меня.
— Надежда, у вас есть дети? — Совершенно неожиданно вместо ответа прозвучал ее вопрос.
— Нет, Галина Владимировна, детей у меня нет.
— Тогда вам не понять меня, Наденька…
— Я умоляю, мама, хватит уже лезть в его жизнь!
— Алина! — оборвал ее отец. Девушка замолчала, встала из-за стола и удалилась в том же направлении, что и Павел с Яной.
