доме!
Не привыкшая к такому отпору, да ещё логичному с конкретными фактами Миранда, кажется, захлебнулась воздухом. Ну, или своим ядом…
— Зачем пришла? Мне целитель сказал отдыхать, а ты сбиваешь мне режим.
— Давай зайдём в комнату, — процедила Миранда, сверкая глазами.
Я сомневалась, но вспомнила, что на мне и моих вещах стоит защита, а Миранда явно очень нервничала и могла сорваться в истерику или драку. Ни первое, ни второе мне сейчас совершенно не нужно. Поэтому я первой вошла в комнату и жестом пригласила её следовать за мной. В комнате автоматически зажглись светильники.
— Вот правильно вас комендантша поселила — тут вам самое место, — начала разгоняться Миранда. Но я тут же её осадила.
— Говори, зачем пришла и уходи. Я устала.
— Фыркнув и дёрнув от возмущения плечом, Миранда картинным жестом швырнула на стол мешочек с монетами. Судя по стуку, их там было не мало. Я вопросительно подняла бровь.
— Отец велел передать их тебе. Он ждёт, что ты ему напишешь, когда получишь, — и, гордо развернувшись, она шагнула к выходу.
— Какую сумму он велел передать? И сколько денег здесь? — спросила я, добавив резкости в голос. Миранда остановилась на полушаге.
Я увидела, что почтовая шкатулка мигает зелёным — в ней есть письмо. Я уже догадалась, от кого оно. Подойдя к шкатулке, я достала записку от дяди Олдвена.
— Итак, — начала я. — Танира, — зачитывала я громко вслух. — Сейчас к тебе придёт Миранда и принесёт деньги. Я передавал для тебя с ней сорок серебряных монет на покупку учебных материалов и карманные расходы на три месяца. Такую же сумму я давал ей на её расходы. В свете вскрывшихся проблем, я велел Миранде отдать тебе ещё двадцать серебряных из её содержания. Итого она передаст тебе шестьдесят серебряных монет. Как получишь — напиши мне подтверждение.
— Не торопись, — произнесла я и, неожиданно для себя, сделала рукой знак в сторону двери. Миранда дёрнула дверь, но она не открылась. А вот и магия пошла в ход.
— Я взяла в руки мешочек и высыпала на стол монеты. Их набралось пятнадцать серебряных и пятьдесят шесть медных. Видимо их она добавила, чтобы мешок выглядел и весил солидней.
— А где остальное? — спросила я, подняв бровь.
— Я их потратила, — с вызовом ответила мне Миранда. — Что бы ты понимала, у девушек — аристократок совсем другие потребности.
— Да, но они не всегда совпадают с их возможностями, — спокойно констатировала я. — Видимо дядя ничего не знает об этих необыкновенных потребностях, раз не в курсе твоих расходов.
— Он не понимает, как это важно в нашем обществе.
— Ну да, он же не в вашем обществе. Он всего лишь вытащил твою маму из нищеты и дал возможность стать частью этого самого общества.
Миранда вскинулась, и я испугалась, что она накинется на меня с кулаками. Но она сдержалась, пристально глядя на меня.
— А ты изменилась. Что с тобой стало за эти каникулы? Споришь, дерзишь. Это маме не понравится.
— Увы, то, что нравится твоей маме себя не окупает, — пожала плечами я.
— Так ты напишешь отцу, что получила деньги?
— Конечно
— Ну, вот и отлично! — выдохнула Миранда, сразу повеселев. Она уже набрала воздуха, чтобы сказать что-то ещё, но я уточнила.
— Напишу, сколько получила в точности до копейки.
— Ты что?! Если ты так сделаешь, то он лишит меня карманных денег! И сказал, что мне не будет ни единой обновки до самого лета! Даже выпускного платья! — взвизгнула сестрица.
— И что? — не поняла я. — Мне что за дело до этого? Ты одета и обута на годы вперёд, да и матушка тебя без помощи не оставит.
— Ты не понимаешь! Без денег я не смогу посещать с подругами кафе, покупать угощения и небольшие подарочки. Я останусь одна!
— Это ты не понимаешь! — разозлилась я. — Из-за вашей жадности и наглости я четыре месяца ходила в обносках твоей матери, я в метель ходила в осеннем пальто и дырявых ботинках. Я заболела от переохлаждения и не могла найти денег на новые ботинки, потому что ты их украла. Так почему ты считаешь, что для меня имеют значения твои смешные детские проблемки? Пойдёшь маме пожалуешься — она ещё у отца украдёт. Делов-то!
Говоря это я, сжав кулаки, наступала на Миранду. Меня колотило от злости на оборзевшую тётку и девчонку, возомнивших себя высшим светом и гнобивших ту, благодаря которой они и вылезли из своей глухой провинции и получили возможность жить лучше. Миранда, никогда не видевшая Таниру в подобном состоянии, привыкшая не получать отпора от девушки, которая старше её на два года, выпучив глаза открывала и закрывала рот, не способная издать ни звука. Я распахнула дверь и, выставив её в коридор, захлопнула дверь.
Побегала по комнате, помахала руками, продышалась и села писать дяде. Написала, как есть, что мной получены пятнадцать серебряных и пятьдесят шесть медных монет.
Дядя ответил не сразу. Я успела заварить себе чаю с мятой и выпить три чашки. Он прислал банковский чек на предъявителя на пять золотых и записку. В ней он писал, что отпросил меня на завтра у директора и договорился с куратором — магистром Дженифер Бранд, что она днём свозит меня сначала в банк, а потом в лавки готового платья, чтобы я купила себе всё необходимое. И, конечно, все заработанные мной деньги остаются у меня.
Я усмехнулась. Не знаю, что он наплёл директрисе и куратору, но дядя явно стремится громко сделать доброе дело. Сразу смекнул, что пахнет жареным и как завертелся. Пять золотых по меркам Хэмфорда — это очень приличная сумма. Можно собрать целый гардероб. Администрация школы увидит, что он не экономит на воспитаннице, а то, что было раньше — просто недоразумение — девочковые ссоры, дурацкая ревность. С кем не бывает. Интересно, что там у них дома происходит? Хотя, зачем мне это знать. Мне важен результат для моей пользы.
Ну и денёк! А завтра — мой первый учебный день в этом мире! Я рухнула на кровать в надежде немного отключиться от суеты. Но
