пустом стуле с четвёртой стороны стола появился упитанный рыжий кот, причём не длинная, но густая рыжая шерсть казалось, сияет собственным светом. На ушах у него появились кисточки, и вообще сейчас это был самый восхитительный котик на свете.
— Мрра-а-а-а-ау-у? — возвестило это сокровище на всю столовую.
Ну конечно, он не мог остаться незамеченным. Пока Летти и Адель умилялись, а вся столовая рассматривала и обсуждала, я сходила к стойке и вернулась с чашками. Одна — со свежим мясом, другая — с водой. По пути я, рассматривая другие столы, увидела ещё несколько фамильяров, которые завтракали вместе с хозяевами. Кормить кота на столе было бы странно, на стуле не было места, и я сгрузила свою добычу на широкий подоконник. Туда же перебрался и Феофан, ворча, что могла бы хозяюшка и сырников со сметанкой котику принести.
— А котик бы и лопнул, — шепнула я этому нахалюге и уселась обратно за стол.
Да уж, похоже, мы с котом произвели настоящий фурор. Всё внимание находящихся в столовой, причём как учеников, так и преподавателей, было приковано к нам.
Вдруг я почувствовала, что по столовой прошло движение. Повернулась и почувствовала, как учащённо забилось сердце, а губы сами сложились в улыбку. Впрочем, я тут же прекратила это безобразие, понимая, что память тела выдала мне реакцию Таниры на того, кто вошёл.
Это был высокий широкоплечий шатен с всегда немного растрёпанными каштановыми волосами и ярко-синими глазами. Третий сын графа Дампьера (наследника рода Коллдей) — Даниэль — был по уровню магического дара в разы сильнее любого в этой школе (кроме Таниры, естественно, но об этом знает только она) и имел подготовку гораздо лучшую, чем могли здесь дать. Совершенно непонятно, по какой причине, но в этом году он появился в их школе после осенних каникул.
Саманта Рабут вцепилась в него мертвой хваткой и зорко отслеживала и устраняла соперниц. Это во многом из-за него она боролась за отделение и возвышение аристократии — в маленьком кружке ей было проще его обхаживать. Парень не сопротивлялся, но и не проявлял энтузиазма. Общался со всеми ровно, занимался в разных кружках и на факультативах, участвовал в мероприятиях, даже напросился на один с Танирой факультатив, где зельевары нарабатывали взаимодействие с целителями. На аристократические сборища приходил, когда приглашали, но сам инициативы не проявлял. Вёл себя уверенно и чуть свысока, но со всеми уважительно и без пренебрежения. Даниэль принимал знаки внимания от Саманты, но ничего в ответ не предпринимал, вёл себя с ней как с хорошей знакомой, а не как со своей девушкой (как она говорила).
И вот этот красавчик вызывал у Таниры тёплые чувства, его тянуло к нему, она была к нему неравнодушна. Конечно, она старалась не показывать этого, чтобы не давать повода для насмешек и гнева Саманты и даже сама себе в этом не признавалась. Мой же жизненный опыт взрослой женщины без труда позволил понять очевидное: Танира не была в него влюблена, но всё же он её волновал.
Впрочем, волновал он тут всех и каждую. Именно с его появлением в школу ринулись дочери представители местной аристократии и богатеев, которые до этого спокойно получали домашнее образование. А поскольку это наложилось на появление детей барона Рабута, то наша школьная тихая жизнь перевернулась с ног на голову. И в первую очередь — жизнь нашего с подругами трио.
Все эти мысли пронеслись у меня в голове, оставив ощущение недосказанности и незавершённости. Но понять, в чём они заключались я не успела, потому что ситуация в столовой стремительно развивалась. Даниэль, ленивым шагом направлялся к столу элиты, когда его взгляд наткнулся на Феофана. Он поднял бровь и заинтересованно направился к нашему с подругами столику, минуя змеиный…. Ой, ну конечно, элитный стол.
— Привет, поздоровался он со всеми разом, подойдя к столику, и уселся на свободный стул аккурат возле подоконника. — Танира, у тебя появился фамильяр? — он спросил это так легко, с улыбкой, как будто они каждый день вот так по-дружески болтают.
Моё шестое чувство вопило сейчас, что внимание этого красавца дорого мне обойдётся. Причём дело не только в Саманте. У него был какой-то свой интерес, и это было непонятно.
— Да, Даниэль, это так.
— Поздравляю! Очень хороший фамильяр — сильный. Я это вижу. Для такого нужен высокий уровень магии, — он смотрел на меня как бы предлагая похвастаться, поведать все свои секретики. Что-то в этом меня царапнуло.
Нет, будь я девушкой шестнадцати лет, я бы просто растаяла от внимания к такому важному для меня событию со стороны первого парня в школе. А мой пятидесятилетний жизненный и профессиональный опыт говорил, что тут надо быть очень внимательной и не попасть в какую-то ловушку, даже если я пока не поняла, в чём она заключается.
— Мой уровень не изменился, — пожала я плечами. Возможно какие-то родовые способности.
— Да, возможно, — он внимательно смотрел на меня, как будто пытался увидеть что-то сокрытое. Так смотрел мой врач на медосмотре. А он точно наш ровесник?
Видимо что-то в моём взгляде изменилось, поэтому он также легко поднялся, кивнул нам с девочками, ещё раз кинул взгляд на Феофана и ушел к своему столику. Мы втроём проводили его задумчивыми взглядами.
— И что это было? — озвучила общую мысль Летиция.
— Что бы ни было — мне это не нравится, — это высказалась Адель. — Это может нести неприятности.
— Что-то в этом есть, — протянул Феофан, глядя вслед уходящему магу.
— Разберёмся, — подвела я итог. — А сейчас пора на торжественное собрание. Мы не дети графа — нам не простят.
Взбодрённые этими доводами мы быстренько убрали посуду и рванули на третий этаж в актовый зал.
Что сказать — есть что-то общее и неизменное для всех миров! Мы стояли по группам в большом красивом зале, а со сцены нам вещала администрация школы о том, что начинается второе полугодие и нам всем надо приложить усилия, чтобы закончить этот год с наилучшими отметками. Отдельно остановилась на выпускниках, нацеливая нас ответственно подойти к сдаче выпускных экзаменов и прохождению практики. А ещё — о взаимном уважении и равенстве учащихся, взаимопомощи и поддержке. Что ж, равенство — значит равенство. Это они хорошо сказали
