новое задание, он положил в тарелку пару бутербродов с сыром и колбасой, взял из стоящей на полу упаковки бутылку минеральной воды и вышел в коридор.
После короткого перекуса «диверсанты» по просьбе профессора поделились подробностями недавней операции на Новой Земле.
– Вот так эта гадина здесь и оказалась, – закончил рассказ Балабол.
– Ладно паутина, нюхач бы с ней, это полбеды, – сказал Крапленый. – Беда в том, что тварь воздействует на мозги, причем делает это виртуозно, исподволь, а не как наши мозголомы.
Потапыч вытащил из-за пояса наконечник одной из костяных лап паучихи и с глухим стуком положил в центр стола. Профессор взял его в руки, внимательно рассмотрел со всех сторон, потрогал пальцем гладкий, будто сделанный лазером, срез и вернул трофей хозяину. Потапыч убрал добычу на место, откашлялся в кулак и поделился наблюдениями:
– Обычным оружием ее не возьмешь. От костяной брони пули отскакивают, как мяч от стены. Здесь нужно нечто особое. Есть в ваших закромах что-нибудь этакое, профессор? – Олег Иванович помотал головой. – Ну, тогда я не знаю, как с ней бороться.
– Клин клином вышибают, – заметил Крапленый. – Нужен сильный псионик, желательно не один. Три-четыре мозголома сообща могли бы одолеть паучиху. Эх, Колдуна не хватает. Он с этими мутантами как с родными общался. Собрал бы сейчас их воедино, да и выступил с ними одним фронтом. Тут этой твари и пришел бы кабздец.
– Ты сам прекрасно знаешь, почему он так сделал и какие последствия предупредил его поступок. К чему теперь эти сожаления? Колдуна нет, он ушел от нас навсегда. Надо полагаться на свои силы, а не витать в радужных мечтах, – с неожиданной для него резкостью заявил Болотный Лекарь.
– И что ты предлагаешь? – вспылил Крапленый. – Какие у тебя варианты? Давай, расскажи нам, как уничтожить паучиху.
Между Хранителями началась перепалка, в которую постепенно втянулись остальные гости Шарова. Все кричали наперебой, предлагая свои варианты и отвергая предложения других участников спора.
– Кажется, я знаю, как вам помочь, – сказал профессор, когда раскрасневшиеся спорщики выдохлись и взяли паузу, чтобы перевести дух. – Есть у меня вариант, но прежде вы должны кое-что узнать.
Олег Иванович встал из-за стола, прошел в дальний угол кабинета к сейфу и достал из него переносной жесткий диск. В проеме между окон на низенькой подставке из стекла и хромированных труб стоял широкоформатный телевизор. Профессор подсоединил диск к разъему на боковой панели бытового прибора, взял пульт и вернулся к столу.
– Здесь видеоотчет об одном из засекреченных экспериментов. Когда я построил прототип телепорта, выяснилось, что с его помощью можно не только попадать в любую точку пространства, но и создавать локальные искривления реальности. Этакие симулякры нашего мира, где можно проводить любые эксперименты, не опасаясь за нарушение реального хода истории.
Потапыч смотрел на профессора с таким видом, словно хотел сказать: «И вы опять изобрели оружие». Олег Иванович перехватил выразительный взгляд наемника, смущенно кашлянул и продолжил говорить:
– Я решил проверить, как поведет себя социум в условиях глобальной ядерной катастрофы, и смоделировал эту ситуацию. Тот, кто вам нужен, есть в созданном мной мире локального хронопласта, но, прежде чем забрать его оттуда, вы должны знать, с кем придется иметь дело. На вопросы, а они обязательно у вас появятся, я отвечу после того, как вы ознакомитесь с первой частью.
Профессор вытянул руку с пультом в направлении телевизора и нажал на кнопку включения. На экране появился логотип производителя бытовой электроники: стилизованный цветок лотоса с разноцветными лепестками. Когда он исчез, профессор вывел на экран список хранящихся на переносном диске файлов, выбрал нужный и запустил воспроизведение…
Глава 8
Начало
В день Атаки главный инженер «Искожа» Александр Семенович Зубрин случайно оказался на работе. Он собирался в командировку, но за несколько часов до отправления поезда служебную поездку отменили. Если б не тот звонок, Зубрин погиб бы, как и сотни тысяч горожан.
Александр Семенович лично отвечал за работоспособность систем жизнеобеспечения объекта гражданской обороны и присутствовал на каждом учении. В его обязанности входило включать механизмы закрытия гермодверей, насосы подачи фильтрованного воздуха и водоснабжения, запускать электрогенераторы до того, как отключится аварийная система энергоснабжения. Обычно его заранее ставили в известность о предстоящих проверках, передавая утвержденный начальством годовой график, но иногда случались и внезапные учения. Чаще всего так бывало, когда в город приезжали высокопоставленные лица из Москвы. В такие дни директор комбината из кожи вон лез, желая напомнить о себе власть имущим и показать, какой он замечательный управленец и хозяйственник.
Когда заработали сирены, Зубрин был на территории предприятия и двигался к административному зданию. Сначала Александр Семенович принял доносящийся из громкоговорителей тревожный вой за внеплановые учения и решил, что командировку отменили как раз по этой причине. Не обратил он особого внимания и на повторяющуюся по системе оповещения запись: «Внимание! Говорит штаб гражданской обороны! Воздушная тревога! Угроза ядерного удара! Всем сотрудникам комбината немедленно спуститься в бомбоубежище!» Такого не было ни на одном учении, но он подумал, что давно анонсированная Груздевым проверка Министерства обороны добралась-таки до города и запись включили для полного антуража.
Все изменилось, когда из дверей офисного здания и производственных цехов высыпали сотни людей. Обычно сотрудники комбината искусственных кож спокойно покидали рабочие места и размеренным шагом, с шутками и прибаутками, шли к убежищу. Сейчас же, с испуганными лицами и полубезумными от страха глазами, они бежали ко входу в защитное сооружение. Женщины в основном что-то невпопад вопили пронзительными, режущими слух голосами. Мужчины молчали, но среди них встречались и те, кто грязно ругался, пуская в ход кулаки. Этих недоносков не останавливало даже присутствие в толпе детей от двенадцати лет и старше.
С тех пор как Груздев занял пост руководителя, на комбинате два раза в год проводили день открытых дверей с целью профориентации подрастающего поколения. Директора кировских школ с энтузиазмом восприняли эту инициативу и целыми классами отправляли на «Искож» учеников среднего и старшего звена. Многие из сотрудников в такие дни тоже приводили своих детей на работу, желая показать им, как они зарабатывают на жизнь, и, возможно, заинтересовать. В этом был резон, ведь предприятие вкладывало деньги в профессиональное обучение будущих сотрудников, предварительно подписав с ними договор о намерениях. По нему получающий стипендию от комбината студент обязан был отработать на предприятии пять лет после получения диплома.
Какое-то время Зубрин стоял словно громом пораженный и с отвисшей челюстью смотрел на стремительно приближающуюся пеструю и громкоголосую людскую реку.
«Неужели это произошло?» – подумал он и почувствовал, как по спине вдоль позвоночника побежал холодок, а волосы на голове встали дыбом.
Служба в армии и выпавшие на его долю испытания во время второй чеченской не прошли
