горели от стыда, губы подрагивали, а на ресницах крохотными бриллиантами сверкали слезинки.
– Пойми меня правильно, ты мне нравишься, – сказал Зубрин. – Очень. Но я не могу вот так с наскоку. Это хорошо, что ты ко мне пришла, сам бы я не решился предложить тебе завязать отношения. Все из-за той же разницы в возрасте, будь она неладна. Я же почти в отцы тебе гожусь.
– Не льсти себе. В двенадцать лет папами не становятся, – всхлипнула Таня. Зубр протянул ей носовой платок, и она громко высморкалась в него.
– Ну хорошо, допустим, ты права и у нас есть шансы на совместное будущее, но ведь нельзя же вот так брать быка за рога. Надо же, чтобы все было как у людей. Свидания, там, прогулки, совместные ужины, наконец.
– О господи, где ж ты гулять-то собрался, романтик? – вздохнула Татьяна. – Представляю себе, как мы вышагиваем по улице под ручку в противогазах и ОЗК. Два лупоглазых слоника с хоботами.
Она шмыгнула носом и прыснула в кулачок. Зубрин вообразил себе эту картину и чуть не захохотал в голос. Выглядело и в самом деле гротескно.
– Ну, мы можем погулять по коридору, например. Сходить на танцы. Зря, что ли, их каждое воскресение в актовом зале Диджей устраивает?
Диджеем прозвали Виталика Морозова, бывшего Таниного одноклассника. Он действительно до катастрофы подрабатывал на юбилеях и корпоративах. В день Атаки он должен был помочь приятелю провести юбилей его отца, а потому у него с собой оказалась флешка, забитая хитами звезд восьмидесятых и девяностых годов прошлого века.
В мирное время бомбоубежище использовали не только как склад готовой продукции и место для выращивания грибов и гидропонных овощей. Когда модернизировали офисную технику, в один из отсеков притащили старые компьютеры и всю периферию к ним, намереваясь в конце года сдать их в утиль. Атака нарушила планы компьютерщиков, но это стало спасением для обитателей бомбоубежища. Без этой техники было бы невозможным устраивать воскресные дискотеки, а ведь они стали своеобразным клапаном, через который люди стравливали накопленное за неделю напряжение. Кроме того, на жестких дисках некоторых компьютеров нашлись фильмы, что тоже помогало жителям убежища снимать усталость и получать хоть какую-то разрядку.
– А еще я приглашаю тебя на ужин. Приходи ко мне завтра в это же время. Обещаю, ты будешь приятно удивлена.
С того ужина при фонариках вместо свечей у них все и началось. Тем вечером Зубр дал слово Татьяне жениться на ней через полгода, при условии, что она не передумает. Таня не передумала. В назначенный день они явились в актовый зал убежища, где поклялись друг другу в любви и верности.
Глава 10
Первая экспедиция
«Кожевенники» вышли на поверхность после четырех лет жизни в убежище. Произошло это не по доброй воле, а по обстоятельствам. К тому времени Знахарь не первый месяц бил тревогу, что с медикаментами на складе беда. Их и так с самого начала было меньше, чем тех же радиопротекторов, а через столько лет пребывания под землей количество препаратов усиленно стремилось к нулю.
– Я ж не просто так талдычу, – в очередной раз горячился Знахарь в кабинете коменданта. – Не приведи господи, инфекция какая начнется, чем я вас лечить буду? Молитвами и святой водой? Так ведь я не священник.
– Ну так ты и не врач, а вон сколько людей на ноги поставил, – невесело усмехнулся Зубр.
– Нашел время шутки шутить. Молитвы я, может, худо-бедно припомню, ну или сам придумаю, а воду святую где брать прикажешь? Креста серебряного у меня отродясь не было, да и богохульство это. И так всем миром нагрешили, теперь нашим трижды праправнукам за ошибки предков отвечать придется. Если будут они вообще, трижды праправнуки-то. Может, передохнем все под землей, ну или выродимся в безмозглых уродов каких-нибудь.
– А ну хватит тут панику разводить! – Зубр пристукнул кулаком по столу и вперился в Знахаря тяжелым взглядом. – Что предлагаешь? Говори.
– На поверхность надо идти. Шестая больница к нам ближе всех, отсюда километра два до нее будет. Думаю, трех часов хватит туда-обратно сходить, ну и, надеюсь, медикаменты там еще не разграбили.
– Ишь, прыткий какой, на поверхность он идти собрался. Показания дозиметра у входа видел?
– Видел, – кивнул Знахарь. – Двести пятьдесят рентген. В середине прошлого года больше трехсот было. Прогресс налицо.
– Динамика положительная, кто ж спорит. Только вот лучевая болезнь с сотни начинается.
– У нас того же «Индралина» и «Пентацина» хоть завались. Перед выходом на поверхность накачаем добровольцев радиопротекторами, а потом я их в госпитале две недели этими же таблетками пичкать буду. Я тут два года назад в одном из помещений интересную книжку нашел. – Знахарь вытащил из кармана аккуратно завернутый в обрывок целлофана томик без корочек и положил на стол. – Там написано: при дозе от четырех до пяти сотен рентген смертность достигает пятидесяти процентов. У нас шансы на успех выше из-за более низкого уровня заражения. Из четырех добровольцев потеряем одного. В худшем случае двух. Надо рискнуть.
Зубр повернул потрепанную книгу к себе, посмотрел дату выпуска (1988) и вслух прочитал название:
– Гражданская оборона. Хм, советский учебник, надежный. Тогда всякую пургу, лишь бы денег урвать, не гнали. – Он задумчиво полистал желтые от времени страницы. – Два человека, говоришь. А как я буду в глаза их близким смотреть?
– Ты лучше подумай, как будешь смотреть в глаза тем, кто начнет умирать от нехватки лекарств. И вообще, может, без жертв обойдется, нечего людей раньше времени хоронить.
Комендант решил сам сходить за медикаментами, но не в шестую больницу, а в расположенную на территории комбината медсанчасть. Там наверняка было чем поживиться, да и расстояние в триста с небольшим метров внушало надежду на успех. «С радиацией шутки плохи, и если уж так необходимо вылезти на поверхность, лучше пробыть там час, а не три, – рассуждал Зубр. – Конечно, есть антирадиационный костюм и радиопротекторы, но ведь и они не всесильны. Все, на что они способны, – это минимизировать вредное воздействие радиации на организм, а не полностью защитить от нее. Остается выбрать напарника и дать наказы заму на всякий случай».
Зубр решил не говорить жене о принятом решении. Наивный. По его лицу Татьяна поняла, что в убежище возникли серьезные проблемы. За ужином она исподволь выпытала кое-какие подробности и закатила скандал, когда из недомолвок поняла, что задумал супруг. Татьяну возмутил не сам факт предстоящей ходки на поверхность, а то, что муж не хотел брать ее с собой.
Комендант попробовал отшутиться: мол, сейчас не место и не время для приступов феминизма, – но Татьяна пообещала, что устроит в убежище бабий бунт, и тогда мужики не раз припомнят ему опрометчивое решение оставить жену дома. На все доводы,
