Пройдя до конца плаца, рота услышала команду Макарова:
— Правое плечо вперед... марш! — Головное отделение завернуло правым плечом и когда вышло фронтом к трибуне, получило команду:
— Прямо! Вдоль трибуны!
Рота взяла направление правым флангом вдоль трибуны и пошла к центру плаца с западной стороны.
— Запевай! — скомандовал Макаров. Шедшие, как всегда в середине, запевалы гаркнули:
Вот выступает первая рота
Эй, запевалы, дружней запевай!
Рота подхватила:
Эй, песнь моя, весели меня, —
Грянем мы громкое русское ура!..
Когда двести пятьдесят человек самых крупных солдат из всех русских войск, находящихся во Франции, проходили с песнею мимо трибуны, на которой все еще продолжал стоять представитель Временного правительства, генерал Занкевич и все окружающие его офицеры злобно смотрели на проходящую по плацу роту. Солдаты всей дивизии громко хлопали в ладоши, подбрасывая вверх фуражки кричали:
— Браво! Молодцы!..
Не успела первая рота дойти до следующего конца плаца, как ее примеру последовала вторая рота, а потом — третья, четвертая, за ней пошла минометная команда, впереди которой ехал верхом на лошади командир команды — капитан Савицкий.
Через пятнадцать минут на огромном плацу, кроме ошеломленных офицеров и представителя Временного правительства, все еще продолжавшего стоять на трибуне с кепкой в руках, не осталось ни одного солдата. Они ушли по своим казармам!
Так закончилось это собрание. Никаких решений принято не было. Каждому стало ясно, какую политику ведет Временное правительство, для какой цели были присланы русские молодые офицеры и для чего во Францию приезжали представители Временного правительства.
После этого собрания солдатам также стало ясно, чьи интересы защищает председатель отрядного комитета Балтайс. Все были недовольны его двойной игрой: он старался показать солдатам, что защищает будто бы их интересы, а на деле получалось совершенно другое. Балтайс поддерживал политику Временного правительства и принимал все меры воздействия на солдат для отправки их снова на французский фронт.
Отряд был очень доволен выступлением Глоба. Солдаты везде и всюду говорили о его речи. Каждый удивлялся тому, что Глоба так смело говорил против Временного правительства в присутствии всех офицеров, двух генералов и представителя.
В некоторых ротах на второй день после собрания дивизии были ротные собрания, на которых выносились резолюции об отстранении Балтайса от должности председателя отрядного комитета и назначении на его место Глоба.
После неудачного собрания Рап не уехал, как первый представитель, а оставался еще несколько дней. Ходил по лагерю, устраивал маленькие собрания из случайно встретившихся солдат, стараясь доказать неправоту их поступка и уговаривая раскаяться, пока, не поздно, в своих ошибках. Солдаты вступали с ним в спор, требуя немедленной отправки домой. Прожив в ля‑Куртине несколько дней, Рап провел десятка два групповых собраний и уехал в Париж, не добившись от нас никаких положительных результатов.
РАСКОЛ В ДИВИЗИИ
Через три дня после отъезда Рапа в ля‑Куртин снова из Парижа приехал генерал Занкевич. Отрядный комитет получил от него распоряжение: собрать на плац всю дивизию для заслушания важного и срочного приказа, полученного по телеграфу из Петрограда от Временного правительства за подписью Керенского. Когда все полки собрались на плац и построились, начинало уже темнеть. Открытая машина генерала Занкевича стояла у трибуны, окруженная целой группой офицеров. Сам Занкевич сидел в машине и разговаривал с офицерами.
Балтайс подал команду «смирно». Занкевич вошел на трибуну и сказал:
— Солдаты! Сегодня мною получен за подписью главковерха Александра Федоровича Керенского приказ. Временное правительство приказывает всем штаб- и обер-офицерам, всему низшему командному составу и всем солдатам безоговорочно подчиняться всем моим распоряжениям как представителю русских войск во Франции. Все офицеры и солдаты, которые станут выполнять мои распоряжения, будут считаться верными войсками Временного правительства. Все остальные будут считаться бунтовщиками и изменниками.
На основании полученного приказа я предлагаю в двадцать четыре часа всем войскам, верным Временному правительству, оставить лагерь ля‑Куртин и выступить во вновь назначенный для русских войск лагерь Фельтен, находящийся в двадцати километрах от ля‑Куртина. Все, кто после указанного срока останется в ля‑Куртине, будут объявлены вне закона. Никаких разговоров по этому приказу я открывать не разрешаю. У каждого есть в распоряжении двадцать четыре часа, и каждому представляется право самостоятельно решить: или подчиниться приказу главковерха, или остаться здесь. Командиры отвечают за вывод своих частей.
Занкевич сошел с трибуны, сел в машину и уехал.
После его отъезда солдаты хотели говорить по этому вопросу, обсудить его, но Балтайс предложил сейчас же расходиться, и роты разошлись по своим казармам. Всю ночь в офицерском собрании шло совещание генерала Занкевича со всеми офицерами и командиром дивизии Лохвицким. Не спали и мы: во всех ротах и командах были общие собрания. Заседание отрядного комитета продолжалось до самого утра.
Между членами отрядного комитета возник горячий спор. Одна часть его, возглавляемая Балтайсом, настаивала подчиниться генералу Занкевичу и вывести войска в назначенный срок в Фельтен. Большая часть, на стороне которой был Глоба, настаивала на том, чтобы не подчиняться, войск из ля‑Куртина не выводить, а настойчивее требовать немедленной отправки в Россию. Когда этот вопрос был поставлен на голосование, то большинство голосов оказалось на стороне глобавцев. Сторонники Балтайса сейчас же покинули заседание.
В первую очередь из ля‑Куртина уехали все офицеры. Некоторые из них заходили в свои роты, команды, стараясь уговорить солдат последовать их примеру, подчиниться приказу Временного правительства. Но большинство из них, заранее зная, что солдаты с ними не пойдут, не являясь в часть, выезжали в Фельтен. За офицерами потянулись подпрапорщики и фельдфебели, потом канцеляристы штабов. За ними ушла нестроевая команда. Из всех шестнадцати тысяч в Фельтен перекочевало со всеми холуями и приспешниками около четырех тысяч человек.
В лагере ля‑Куртин остались отборные бойцы, понюхавшие ни один раз пороха. Минометная команда осталась полностью во главе с капитаном Савицким, который категорически отказался подчиниться приказу Временного правительства и Занкевича.
На третью ночь в Фельтен ушел председатель отрядного комитета Балтайс и с ним несколько членов, его единомышленников. После ухода Балтайса председателем отрядного комитета был утвержден Глоба.
Из первой роты второго полка в Фельтен ушло человек пять с определенным заданием: организовать в Фельтене разведку всех новостей и установить постоянную связь с ля‑Куртином. Главную роль в этом деле играл рядовой третьего взвода Василий Краснов, житель города Самары.
ЛЯ-КУРТИН БЕЗ НАЧАЛЬСТВА
Переход солдат из ля‑Куртина в Фельтен прекратился. Отрядный комитет созвал общее собрание. На
