ее за то, что она единственная женщина, из-за которой у меня встает. Но сколько бы я ни старался принизить ее, видеть в ней предательницу и грязную потаскуху, я не могу справиться с тем, что она вызывает во мне. Ради нее я бы горы свернул, и это никогда не изменится, что бы она ни сделала.
Два дня я пытался утопить свое горе в алкоголе и женщинах — самых дорогих проститутках, которых можно найти в Манхэттене. Но даже после того, как она доказала, что не чистый ангел, а лживая соблазнительница, у меня ничего не вышло. Я подсел на нее, она как крэк, и никакая реабилитация в мире меня от нее не спасет. И только за это я ее накажу. Не за ложь, не за то, что она годами танцевала перед другими мужчинами, не за то, что скрывала от меня свое альтер-эго, а за то, что заставляет меня чувствовать. Она держит мое сердце в своих руках, даже не подозревая об этом, и я сделаю ее зависимой от меня так же, как я зависим от нее.
Черт, я даже ненавидеть ее не мог. Даже когда мое сердце разрывалось на части, пока я смотрел, как она танцует в той клетке, я не мог отвести взгляд. То, как она двигалась, эта пластика, превращенная в искусство, разливались по моим венам, как героин.
Когда я не смог трахнуть других женщин, я ввязался в драку в баре. Теперь мое лицо пестрит на первых полосах, и я ожидаю пару исков от ублюдков, которые хотят срубить легких денег, но мне плевать. В тот момент мне было важно только одно — сбросить эту чертову злость, вызванную болью от мысли, что она принадлежала другим.
Все деньги, влияние, власть — все это не стоит ни гроша в сравнении с Адалией. Я бы отказался от всего этого за секунду ради нее. Я бы жил в пещере, если бы пришлось, разводил костры, охотился, делал бы ей детей и растил их вместе с ней.
Блядь. Я втрескался в эту женщину по уши — и она никогда об этом не узнает.
Панель на моем столе зуммерит. Это Ллойд.
— Сэр, лорд Деклан Сантори хочет вас видеть.
Теперь мой начальник штаба объявляет мои визиты. У меня, конечно, есть секретарша, но она работает из дома с тех пор, как я вслух заявил, что Адалиа — моя. Последнее, что она сделала из офиса, — это разослала уведомления всем VIP-заведениям города, что Адалиа Росс должна пользоваться особым уважением. Это уведомление вполне прозрачно давало понять, что она женщина, которую я трахаю. Но теперь все изменилось. Теперь, когда моя личность больше не секрет, а ее лицо мелькает в медиа, все в этой стране будут знать, как с ней обращаться. Очень скоро я объявлю, что она станет миссис Вон.
Даже если это произойдет против ее воли.
И в моей постели она всегда будет моей грязной шлюхой. Я привяжу ее к себе и буду мучить ее самой извращенной формой наслаждения до конца ее дней. Похоже, я никогда не смогу насытиться этой женщиной, даже когда ее кожа вся покроется морщинами, а волосы поседеют.
Матовые стеклянные двери моего офиса открываются с мягким жужжанием, и в помещение входит единственный человек, которого я когда-либо называл другом. Я разворачиваюсь к нему, ставя кружку с кофе на глянцевую черную поверхность стола.
— Лорд Сантори, — говорю я в качестве приветствия с легкой насмешкой в голосе.
— Да пошел ты. — Он ненавидит, когда его так называют, но чаще всего проглатывает это, если только это не нарушает дистанцию. Титул, который он унаследовал, вызывает у него лишь презрение. Его семья — мелкие аристократы из Англии. Но Деклан Сантори выглядит не иначе как гребаный принц со своими изящными движениями и отточенными манерами, за которыми скрывается его настоящая сущность.
Как и у меня, у него темное прошлое. И, как у меня, у него есть альтер-эго — Бык. Жестокий боец в клетке, единственный, кого я когда-либо тренировал, и единственный, кто смог сравниться со мной по уровню мастерства, амбиций и успеха.
Но есть одна вещь, которая резко отличает нас друг от друга. Я всю жизнь избегал внимания СМИ, а он, наоборот, купается в их лучах. Конечно, на это есть причина, и эта причина имеет имя, которое знаем только мы с ним.
Он берет одно из кожаных кресел напротив меня, слегка отодвигает его назад и садится, элегантно поправляя лацканы пиджака. Как и я, он предпочитает Brioni. Я остаюсь стоять, твердо упираясь ногами в пол и стоя спиной к горизонту.
— Бистли начал показываться на публике, — говорит он. — И явно специально. Его не было в городе годами, а теперь он внезапно появляется, как какой-то ебаный первоцвет.
— Где? — Мышцы на спине напрягаются. Победа над Бистли тогда, в тюрьме, далась нелегко. Если он все эти годы только и делал, что вынашивал злобу, значит, он готовился. Недооценить его или думать, что он остался таким же, как в прошлый раз, — ошибка. А я не совершаю ошибок. Ни на рынке, ни на ринге, ни когда изучаю противника.
— Ночные клубы, — отвечает Деклан. — Самые дорогие. Самые элитные шлюхи, лучший алкоголь. Хотя мои люди так и не видели, чтобы он хоть раз притронулся к выпивке.
— Конечно, не притронулся бы.
Деклан приподнимает бровь.
— Это на тебя не похоже — упускать из виду своих бывших соперников. Почему ты не следил за Альберто Норсо?
В кармане я кручу кастет, который всегда ношу с собой. Проводя пальцами по металлу, я сдерживаю свою агрессию.
— Я был еще слишком молод, когда встретил его в тюрьме. После той драки его убрали. В том состоянии, в котором он был, честно говоря, я думал, он не выкарабкается. Или, если и выживет, то сам себя прикончит. — Немногие могли бы жить с тем, что я с ним сделал. — И я даже не могу винить этого ублюдка Снейка за то, что он хочет отомстить мне, за то, что столько лет планировал это. Даже за то, что впутал в это Адалию.
— Не можешь винить его? — терпеливо переспрашивает Деклан. Этот псих превратил себя в некое подобие психолога для других психов. Иногда это раздражает, но я должен признать — метод работает.
— Я разрушил жизнь его брата.
— Его брат сам угробил свою жизнь, когда изнасиловал двух сирот, вколол им героин, потом себе, впал в кому и в итоге попался, —
