Марионетка только печально вздыхала. Она не умела делать так, чтобы мир ждал. Она сама всегда ждала и робко надеялась, что мир будет к ней добр, но он обычно не оправдывал ее чаяний. Ей хотелось быть такой, как Роковая Красавица, но увы…
— Но почему, почему все так грустно? — в который раз задавала она вопрос, и глаза ее привычно наполнялись слезами.
— Судьба, — многозначительно вздыхал Звездочет. — Это не мы выбираем роли, это роли выбирают нас. Жизнь дергает нас за ниточки, и мы отзываемся. Так предопределено звездами!
Так и тянулось день за днем, месяц за месяцем, год за годом. Марионетку вводили в Спектакль, она отыгрывала положенные ей сцены, затем снова повисала на гвоздике — до следующего выхода, и такая уж была ее кукольная судьба. «Все так живут», — думала марионетка, глядя на других актеров кукольной труппы. Судя по всему, Героиням тоже доставалось…
— Они меня вконец раздергали, — нервно говорила только что отыгравшая очередной эпизод Героиня. — Они говорят одновременно, и все разное. То «покупай квартиру», то «на фига тебе квартира, живи с нами». То «выходи замуж», то «присмотрись сначала хорошенько». То «стой на месте», то «иди сюда»! Я так больше не могу! Меня дергают одновременно за все ниточки сразу, я вот-вот рассыплюсь на части, у меня невроз!
— Такова жизнь, — пожимал плечами Звездочет. — Если бы нас не дергали за ниточки, разве у нас был бы стимул к движению? Жизнь замерла бы вообще. И мы пылились бы на стенке обмякшие, забытые, никому не нужные…
Это было еще страшнее, чем переживания и дерганье за ниточки. Безвольно обвиснуть и пылиться — брррр! Марионетка так не хотела. На сцене все-таки были эмоции, общение, сплетения сюжетных линий, знакомство с новыми персонажами… Так что оставалось только терпеть и стараться выполнять свою роль получше. Ну, Жертва и старалась! Что ей еще оставалось делать? Впрочем, как и другим марионеткам…
…Новая кукла появилась невесть откуда. В это время как раз шла оживленная дискуссия между старожилами, и новенькую все увидели, только когда она подала голос.
— А кто вам сказал, что все дела обстоят именно так и никак иначе? — раздался задиристый голос.
— Не понял? — вскинул брови Звездочет. — Это кто спрашивал?
— Я спрашивала, — отозвалась новенькая.
— Что-то я вас раньше не видел, — прищурил глаза Звездочет.
— А меня только что принесли, — охотно пояснила марионетка. — Принесли и вот сюда повесили, на свободный гвоздик.
Куклы завозились и завздыхали, отводя глаза. Тема была болезненная и еще слишком свежая. Свободный гвоздик остался от безвременно погибшей Героини. Видимо, ее окончательно раздергали, и однажды она не выдержала и просто рассыпалась на множество частей. Какое-то время замершие куклы с ужасом взирали на беспорядочную груду ручек, ножек, внутренних механизмов, каштановых волос — на все то, что еще недавно ходило, разговаривало, участвовало в Спектакле и называлось Героиней! — пока останки не сгребли в черный мешок и не унесли с глаз долой. Вот на этот самый гвоздик и поместили новую куклу.
Первой пришла в себя Роковая Красавица.
— Как вас зовут, милочка?
— Алиса, — представилась незнакомка.
— Которая из Страны Чудес или которая «Гостья из будущего»? — уточнила Жертва.
— Не знаю! — беспечно заявила новая марионетка, ерзая на гвоздике. — Есть и еще варианты: например, «Гостья из Чудес» или «Алиса из Страны Будущего»! Разве не прикольно?
— Гммм… — с сомнением протянул Звездочет, разглядывая новенькую. — Вы, моя дорогая, и вовсе на Алису не похожи. Имя вам решительно не подходит! Вы слишком… ээээ… стремительны для него. Вы прямо какая-то комета!
— Хорошо! Зовите меня Кометой. Я вовсе не против, — тряхнула рыжей шевелюрой Алиса. — Можно даже «Комета Чудес из Страны Будущего», как вам такой вариант?
— О Господи, — закатила глаза Роковая Красавица. — Кошмар какой-то…
— А вот не надо завидовать! — тут же весело парировала Алиса-Комета и повернулась к Звездочету. — Ну так что там с моим вопросом?
— Напомните, пожалуйста, о чем мы говорили? — попросил совершенно сбитый с толку Звездочет.
— Когда я появилась, вы как раз рассуждали, что наш театр — это мир. Что далеко не все его уголки нам доступны. Что путь марионетки — из этой комнаты на сцену и обратно. И что надо всего лишь тщательно выполнять свою роль, и тогда ты прожил жизнь не зря. Я правильно поняла?
— Совершенно правильно, — подтвердил Звездочет. — Так оно и есть на самом деле.
— Откуда вам знать, как есть на самом деле? — удивилась Алиса. — Если вы даже театр толком не видели, а ведь, наверное, есть еще мир за его пределами?
— Нам не дано этого знать наверняка, — степенно ответил Звездочет.
— Ну да, не дано! Но ведь можно это исследовать? — еще больше удивилась Алиса.
— Дурочка, — с чувством глубокого превосходства сказала Роковая Красавица. — Как ты его исследуешь? Ты ж без Кукловода — ноль без палочки! Если тебя за ниточку не дернуть — ты и до двери не доковыляешь! А Кукловод выведет тебя только на сцену потому что там твое место, и нигде больше! Поняла?
— He-а, не поняла, — замотала головой Алиса. — Кто сказал, что только там?
— Солнышко, ты правда не понимаешь, — мягко начала Жертва. — Мы здесь все — участники Спектакля. Всего сценария никто из нас не знает, но у каждого есть свои эпизоды. А вот Кукловод знает, когда кого выводить и что он должен делать на сцене. Он знает, за какие ниточки дергать, чтобы мы испытывали определенные чувства. Одна ниточка — мы возмущаемся, другая — радуемся, сочетания ниточек — целая гамма чувств.
— А откуда Кукловод знает, что я хочу чувствовать? — возразила упрямая кукла.
— Хочу? Это кто там сказа «хочу»? — подал голос с дальней стены Арлекин. — Да кто тебя спрашивает, что ты там хочешь? Есть Спектакль! И ты должна в нем играть то, что положено!
— Ну, в Спектакле я играть не против, — глянула на него Алиса. — И даже пусть мной руководят — тоже ничего. Но вот какие чувства мне при этом испытывать — это уж, простите, я сама решаю!
— Наивная, — тяжело вздохнула Жертва. — Вот дернут тебя за ниточку — и ты против своей воли подчинишься Кукловоду. И будешь чувствовать то, что он тебе скажет.
— Посмотрим, — самонадеянно усмехнулась Комета.
…После своего первого выхода Алиса-Комета вернулась несколько обескураженной. На Комету если честно, она уже не очень походила. Она послушно повисла на гвоздике и надолго задумалась.
— Ну что? — не выдержал Арлекин. — С удачным дебютом тебя?
— Ага, что-то не заметно, чтобы с удачным, — язвительно ввернула Роковая Красавица. — Вон как загрузилась Комета-то наша… Когда сама на ниточках походишь, совсем по-другому на жизнь смотреть начинаешь! Да ведь, милочка?
— Я же говорил, это жизнь, — вздохнул Звездочет. — Так уж звезды сложились…
— Солнышко, у тебя все в порядке? — встревоженно спросила Жертва. — Может, помощь нужна?
— Нужна, — решительно отряхнула свое оцепенение Алиса. — Вы должны мне кое-что рассказать. Вот, например…
В этот вечер марионетки долго рассказывали Алисе, как устроен их кукольный мир, какие законы в нем действуют, какие легенды слагаются. Одну такую легенду, которую вспомнила кукла по имени Старая Ворчунья, Алиса даже заставила повторить два раза, до того она ей запала в душу.
Легенда гласила, что когда-то, давным-давно, когда Спектакль еще только начался, не было деления на кукол и кукловодов, все были одинаково свободными и вели свои роли так, как хотели и считали нужным. Но потом случилось так, что часть артистов почему-то стала часто терять равновесие и заваливаться — то влево, то вправо, то вообще как попало. Те, кто держался на ногах твердо, сначала поднимали их, как-то поддерживали, но от этого те еще больше слабели и уже совсем не могли обойтись без опоры. И если этой опоры не было, кукла становилась вялой, апатичной, и так и плелась по жизни еле-еле, пока ее кто-нибудь не расшевелит. Тогда для них придумали систему управления — много-много ниточек, за которые можно было дергать, и тогда кукла оживала. Она вновь испытывала радость движения, и чувства, и эмоции, и снова могла полноценно участвовать в Спектакле. Но только если ее вел Кукловод! Сама она разучилась управлять собою и теперь полностью зависела от воли Кукловода. Так и появились управляемые куклы-марионетки…
