свежем воздухе.
Торн безразлично встречал своего камердинера и наступающий новый день. Будь прокляты Олимпийские гуляния и все, кто в них участвует, включая его самого. Джозеф бесшумно передвигался по комнате, как всегда чутко улавливая настроение своего хозяина. Но в данный момент Торна это тоже раздражало.
– Принеси мне завтрак, – сказал Торн, поднимаясь с огромной герцогской кровати. Она принадлежала еще его отцу, и для Торна оставалось загадкой, поскольку он никогда не знал своего отца, почему тот хотел, чтобы на всех ее поверхностях была выполнена резьба. Слава богу, резьба не была непристойной. Хотя это было бы неудивительно.
Крепко пьющий, играющий в карты, любитель скачек – таким был второй герцог Айторн, и Торн был рад, что никогда его не знал. Торн не был святым, но не заходил так далеко, как некоторые полагали, и сегодня ему было просто необходимо сохранить свое достоинство.
Он прошел в свою гардеробную и воспользовался душем, который установил там, скопировав конструкцию, используемую на кораблях. Ему нравилось принимать ванну, особенно большую греческую и, конечно, в компании женщин, но душ был более эффективен в некоторых ситуациях.
Он встал в широкий, глубиной до бедра, резервуар и потянул за цепочку, чтобы пустить воду. Она была теплой, именно такой температуры, как надо. Он вымылся весь, от пят до волос, на которых еще оставался серый порошок, который Джозеф нанес, чтобы замаскировать его цвет волос для образа пастуха.
Да, какое-то время было весело. Пока все не полетело к чертям.
Будь проклят Кристиан, и будь проклята его хладнокровная, недавно вновь обретенная жена. Но больше всего Торн хотел отправить в самые глубокие подземелья ада Психею Джессингем. Она преследовала Кристиана в надежде подловить его, и, в конце концов, ей это удалось. Но много ли пользы она от этого получила? Неужели эта женщина рассчитывала с помощью скандала заставить его жениться на ней?
Торн шагнул в теплое полотенце, которое держал Джозеф, и вытерся. Он расчесал волосы, надел свой банный халат, а затем сел бриться. Щетина была полезным атрибутом, особенно темная, и ему удавалось ее быстро отращивать. Как безупречный герцог Айторн, он брился дважды в день. Как капитан Роуз, он позволял ей отрастать, иногда превращаясь в бороду. Это было весьма полезно для смены внешности, как, например, для воплощения образа пастуха.
Тем не менее большинство людей все же его узнали. Он испытывал озорное искушение попросить своего единокровного брата прийти на гуляния. Они с Калебом могли бы провести несколько забавных розыгрышей. Увы, теперь ему было не до этого.
После завтрака он тщательно выбирал себе одежду, вооружаясь для визита в Маллорен-хаус, логово Ротгара. Он не должен показаться хотя бы в чем-то неполноценным.
Будь оно все проклято Аидом!
– Что мне с этим сделать, сэр?
Оглянувшись, Торн увидел в руке у Джозефа несколько серебряных звезд.
– Откуда они у тебя?
– Они зацепились за ткань вашего костюма, сэр.
Келено.
Нужно было попросить камердинера сжечь их – они были просто мишурой и не стоили и шести пенсов. Вместо этого Торн сказал:
– Положи на туалетный столик. Возможно, я смогу их вернуть.
Джозеф сделал это с показным безразличием.
Камердинер был прав, подумал Торн, выходя из своей комнаты. Хранить такие безделушки было неразумно. Украшение могло привести его к Келено, где бы и кем бы она ни была. Но это искушение, несомненно, стоило забыть.
На следующий день Белла неохотно собиралась посетить дом леди Фаулер. Она задержалась за завтраком, перелистывая газету и делая вид, что ищет там намеки на нечестивое поведение. Когда она бегло просматривала короткие объявления, одно из них привлекло ее внимание. Она решила прочитать его целиком:
Келено!
Ваши звезды у меня. Оставьте послание о том, когда я смогу вернуть их вам в “Козероге” на Пэлл-Мэлл.
Орион Хант[10]
О боже! Она потеряла свои звезды на маскараде, вероятно, когда целовалась с пастухом. И это лишь повод встретиться снова. Имя Орион Хант было предупреждением. Орион – это бог, который охотился на плеяд со злым умыслом.
Белла снова прочитала короткое объявление, поддавшись искушению.
Ее тянуло совершить этот безрассудный поступок не только из-за пикантных воспоминаний, но и потому, что так она смогла бы сбежать от проблем в ее жизни. Сбежать от Беллоны Флинт. Вернуться в тот сказочный мир, который так отличался от мира леди Фаулер.
Если бы она могла встретиться с ним, не подвергая себя опасности… Но как это сделать?
– О, я думала, вы уже позавтракали, мисс, – сказала вошедшая в комнату Китти.
– Да, я закончила, – ответила Белла, поднимаясь из-за стола и откусывая кусочек тоста.
Китти, убирая посуду после завтрака, была явно обеспокоена. И поведение Беллы было тому не единственным поводом. Горничная передала ей шейный платок и еле слышно проговорила:
– Мисс, я должна вам кое-что сказать…
Белла повернулась, встревоженная нерешительным тоном Китти. О нет! Было верхом неприличия окинуть взглядом талию своей горничной.
– Мисс! – воскликнула Китти. – Я бы никогда не стала… И Энни тоже.
– Нет, нет, я уверена, что нет… Прости меня. Ты так… Неважно. Что ты хотела мне сказать, Китти?
Девушка закусила губу, а затем протянула:
– Я и Энни, мисс. Мы хотим вступить в брак.
Белла уставилась на горничную, чуть было не сказав, что сестры не могут выходить замуж друг за друга. Но ее взбудораженный ум смог-таки сформулировать разумный вопрос:
– В брак с кем?
– С Альфредом Хотчкинсом и Зебедией Роллсом, мадам.
– Но, Китти, вы с Энни еще совсем юные девушки.
– Нам семнадцать и девятнадцать, мадам, а парни лишь ненамного старше нас. Они двоюродные братья, понимаете?
Белла совсем ничего не понимала.
– Где вы с ними познакомились?
– В церкви, мисс, много лет назад. Они хорошие парни. Честные, трудолюбивые. – Пальцы Китти теребили фартук.
– Я не могу вам ничего запрещать, Китти.
– Разве нет? Тогда у кого мне еще спросить?
Белла поняла, что не знает ответа. Но теперь, когда шок прошел, в ее голове стали появляться правильные вопросы.
– Китти, ты хорошо подумала? Ты ведь не хотела выходить замуж. В этом нет необходимости… Я могу открыть для тебя и твоей сестры свое дело.
Глаза горничной расширились.
– О нет, я действительно хочу выйти замуж, мисс! И Энни тоже, не сомневайтесь, не меньше, чем я.
– Но почему? Подумай хорошо, Китти! По закону жены находятся под властью мужей. Все, что ты заработаешь, будет принадлежать ему. Он сможет диктовать тебе, где жить и чем заниматься. Закон не защитит, даже если он будет бить тебя. – Белла тщательно
