— За герцога! Он молод, хорош собой?
— Ему двадцать семь лет, и, судя по оттиску с гравюры, прилагающемуся к докладу моих поверенных, он, как и я, не блещет красотой, что делает союз вполне равноценным.
Дженива захлопала глазами:
— У тебя есть на него доклад?
— И еще на девятерых. Включая, — добавила Дамарис с усмешкой, — Эшарта.
— О мой Бог! Могу я на него взглянуть?
— Конечно. Но взамен я хочу знать абсолютно все, что ты знаешь о Фитцроджере.
— Ага! Все-таки он искушает тебя.
— Мне просто любопытно. Он загадка. — Любопытство сгубило кошку, — предостерегла Дженива, однако задумчиво нахмурилась. — Я не много знаю. Задай мне вопрос.
— Почему он приехал в Родгар-Эбби на несколько дней позже Эшарта?
— Эш послал его в Лондон, чтобы проследить за доставкой его гардероба, дополнительных лошадей и всего такого прочего. Он не был намерен задерживаться в аббатстве.
— Видишь? Значит, он слуга.
— Скорее, услужливый друг. Еще вопрос.
— Сколько ему лет?
— Двадцать восемь.
— Есть ли у него планы относительно своего будущего?
— Уехать в Америку. — Дженива прекрасно понимала, что Дамарис не понравится эта новость. — Он не в ладах с семьей и не хочет жить в Англии. Его отец, лорд Лайден, умер два года назад, но если Фитц надеялся на примирение после его смерти, этого не произошло. По сути, главный конфликт у него с братом, новым виконтом. Я заработала доклад?
— Это зависит от того, есть ли еще что сказать. Что послужило причиной разрыва?
— Я правда не знаю. До приезда в Родгар-Эбби я не вращалась в этих кругах.
— Но вы близкие друзья с леди Талией.
— Да, но и только. Когда мама умерла, отец вышел в отставку. Потом он снова женился, и мы переехали в дом мачехи в Танбридж-Уэллз. Там я подружилась с леди Талией. Они с леди Каллиопой пригласили меня сопровождать их в аббатство, чтобы избавить от мачехи.
— Она злая?
— О нет, она очень милая, и отец с ней счастлив. Просто мы не ладим. — Дженива улыбнулась. — Она очень консервативна.
Дамарис рассмеялась:
— Ясно. Она не в восторге от стрельбы по пиратам.
— Ой, не напоминай. Вечно люди делают из мухи слона. Что касается скандала, Талия может знать. Я спрошу ее, если хочешь. Внезапно Дамарис охватили сомнения. Если Фитцроджер совершил что-то ужасное, хочет ли она знать?
— Эш как-то упоминал, что брат Фитца грозится пристрелить его при встрече, — сказала Дженива. — Но лорд Лайден, кажется, крайне неприятный человек. Как это Эш описал его? «Грубая, неотесанная скотина». Три года назад на коронации он устроил сцену. Кто-то из пэров толкнул его в толпе, он впал в ярость, и его пришлось оттаскивать прочь.
— Бог мой, это смахивает на безумие. Не объясняет ли это его угрозы?
— Возможно.
— Бедный Фитц. Да, если леди Талия знает больше, пожалуйста, расспроси ее, но, разумеется, ты заработала доклад. Лорд Генри должен послать мои вещи в Лондон, так что я дам тебе его там. Но предупреждаю, Дженива, он рисует незавидную картину состояния Трейсов.
— О, Эш мне все рассказал. Требуется только экономия и хорошее управление.
Отражали слова Дженивы достойную восхищения решимость или безумный оптимизм?
Они вновь принялись за криббидж, и время полетело до следующей остановки — Тикмануэлл. Последней, слава небесам. Лошадей поменяли, а остывшие кирпичи заменили горячими. Человек с фитилем зажег свечи внутри кареты. Они уже были готовы тронуться в путь, когда послышался звук удара, звон разбитого стекла, потом крик, и люди ринулись мимо окон. Дамарис наклонилась к окошку Дженивы, которое выходило на постоялый двор:
— Что случилось? Как будто вдова кричит. Дженива опустила окно и крикнула:
— Что произошло?
— Кто-то бросил камень в окно кареты, мисс, — ответил верховой.
Слуги вышли из кареты, люди высыпали с постоялого двора посмотреть, из-за чего сыр-бор, лаяли собаки. Слава Богу, вдова перестала кричать.
— Я выйду, — сказала Дамарис. Она надела манто и выпрыгнула из кареты, поспешив к большому позолоченному экипажу. От стекла в правом окне остались лишь острые осколки. Вдову и леди Талию препроводили в гостиницу. Фитцроджер стоял рядом с каретой и оглядывал толпу. Ищет того, кто это сделал, подумала она. Девушка подошла к нему:
— Все целы?
— Да, но это означает задержку, пока заделают дыру. — Он коротко взглянул на нее, затем вновь перевел взгляд на гомонящую толпу.
Дамарис тоже посмотрела туда, но увидела только зевак.
— Кто-то бросил камень? — спросила она. — Кто?
— Никто не видел. — Он повернулся к ней. — Почему бы вам не пойти в гостиницу? Здесь холодно.
И снова оказаться в обществе вдовы и леди Талии? Нет уж. Она подняла капюшон, жалея, что не взяла ни перчатки, ни муфту.
— Мне тепло. Это довольно захватывающе. Думаете, это кто-то, недоброжелательно настроенный против знати?
— Возможно, — бросил Фитцроджер.
Она проследила за его взглядом и увидела двух служанок, каждая с подносом исходящих паром кружек. Освежающие напитки для попавших в затруднительное положение путешественников, предоставленные пройдохой-хозяином. Дородная служанка направилась к ним.
Фитц остановил ее, взял две кружки и выпил из одной, словно ужасно хотел пить.
— Сидр с пряностями, — сказал он и подал вторую кружку Дамарис.
Она подумала, что он ведет себя странно, но обрадовалась возможности погреть руки о теплую кружку. Пряный аромат был восхитительным, но, отхлебнув, девушка поморщилась:
— Очень сладко.
— Все лучше, чем уксус, — сказал он, затем отошел поговорить с мужчинами, которые обсуждали, как лучше заделать дыру в окне. Дамарис понимала, что он хотел поддразнить ее, но вышло несколько резковато. Он нервничал. Почему? Она не представляла, как он мог предотвратить случайный всплеск злобы.
Она огляделась, гадая, находится ли виновник среди толпящихся вокруг людей. Какой-то толстяк стоял с угрюмым видом; старый чудак, опирающийся на палку, выглядел так, словно эта ситуация доставляет ему удовольствие. Но Дамарис не могла представить, чтобы кто-то из них бросил камень. Две молодые женщины флиртовали со всеми, кто желал, но Дамарис не думала, что они повредили карету ради такой возможности.
Тут Дамарис испуганно вздрогнула, поймав на себе злобный взгляд какого-то типа, поедающего куриную ногу. Она посмотрела на него, потом заставила себя отвести взгляд. Неужели она нашла злодея? Это произведет впечатление на Фитцроджера.
Она задумалась над тем, что увидела. Парню за двадцать, не худой и не толстый. В вечерних сумерках, освещаемых только лампами карет и факелом, горящим снаружи гостиницы, она не могла разобрать цвет его волос, но ей показалось, что они рыжие. Он совсем не походил на мятежника. Одет как обычный англичанин, возможно, даже джентльмен. На нем были сапоги для верховой езды и бриджи, а треугольная шляпа обшита галуном.
