Она представила, что они с Фитцроджером поженятся. Какая была бы у них жизнь? С ее деньгами она может быть любой, какую они пожелают. Хозяин и хозяйка дома вроде Родгар-Эбби? Нет, чересчур помпезно. Сельский особняк наподобие Торнфилд-Холла? Слишком глухо. Дом в городе, такой, как тот, в котором росла она? Девушка поежилась, но сказала себе, что Берч-Хаус мог бы быть уютным гнездышком. Она ни за что не поселилась бы там по своему выбору, но что-либо подобное — нет, немного роскошнее, в Лондоне. Мистер и миссис Фитцроджер в центре блистательного светского общества. Но потом, словно червяк из яблока, выползло напоминание о том, что имя Фитцроджера окружено скандалом. Даже Родгар предупредил ее об этом. Прежде чем давать волю своему воображению, она должна узнать тайну Фитцроджера.
Карета начала плавный поворот между каменными колоннами. Дамарис натянула манто на плечи и застегнула его. Леди Талии должна быть известна правда, и Дженива спросит ее. Тогда Дамарис будет знать, как поступить. Не имеет значения, что она узнает. Она не позволит делать из себя дурочку.
— Ну вот мы и приехали, — сказала она бодрым тоном, поворачиваясь к Джениве, но та сидела, приложив руку к груди, и, кажется, даже дышала с трудом. — Не волнуйся, — успокоила ее Дамарис. — Эшарт защитит тебя от дракона.
— Конечно. Извини. Со мной еще никогда такого не было. Железные нервы, говорил отец, а тут вдруг... нервный припадок. Быть может... бренди?
Дамарис быстро вытащила серебряную фляжку и плеснула немножко. Дженива потянулась за чашкой, но дрожащая рука не могла ее удержать. Дамарис поднесла чашку к губам Дженивы, но капли потекли по подбородку.
— П-прошу п-прощения. Ты считаешь меня дурочкой?
— Нет, разумеется. Вдова способна вселить страх даже в Геркулеса. Попробуй сделать еще глоток.
На этот раз она придержала и руку, и голову Дженивы и немножко влила в нее, но ее спутница слабо отодвинула кружку.
— Н-не думаю, что это помогает. Сердце, — проговорила она, снова прижимая ладонь к груди, — стучит так быстро. Слишком быстро.
Все ее тело сотрясалось, словно карета неслась по ухабам, и Дамарис услышала, как и зубы стучат. Она поплотнее закутала подругу.
— Уже недолго. Подъездная аллея здесь довольно короткая. Может, позвать на помощь? Но никто ничего не сделает, пока они не доберутся до дома. Дженива не захотела бы, чтобы ее первое появление в Чейнингсе ассоциировалось с треволнениями и болезнью.
— Постарайся дышать глубже, — приказала Дамарис. — Не могу. Не могу! Я... — Дженива посмотрела в глаза Да-марис с безмолвной отчаянной мольбой.
Дамарис заметила в своей руке фляжку с бренди и сделала глоток. Она поперхнулась, но это прочистило мозги. Она опустила окно, моля, чтобы влетевшая струя холодного воздуха помогла. Они уже почти у дома.
— Фитцроджер! — прокричала она. — Джениве плохо.
Он подъехал ближе и наклонился, чтобы заглянуть внутрь.
— Что такое? Лихорадка?
— Не думаю. Полагаю, это паника.
— У Дженивы?
— С любым может приключиться нервное расстройство. Ей нужно в дом, в теплую постель, но чем меньше об этом будут знать, тем лучше.
— Я скажу Эшу.
Глава 9
Когда Фитцроджер отъехал, Дамарис снова повернулась к Джениве и по-настоящему испугалась. Дыхание молодой женщины было учащенным и казалось слишком поверхностным, чтобы поддерживать жизнь. Она обмякла, глаза полуоткрыты. Лицо покрывала мертвенная бледность, а на лбу выступила испарина, хотя в карете было довольно холодно. Дамарис поспешила закрыть окно.
Другая дверца распахнулась, когда экипаж был еще в движении, и Эшарт вскочил внутрь. Дамарис перебралась на противоположное сиденье, а маркиз приказал:
— Фитц, пошли кого-нибудь за доктором! — Он захлопнул дверцу и заключил Джениву в объятия. — Дженни, любимая, что с тобой?
Она смотрела на него, но смогла произнести только «извини».
— К дьяволу извинения. Ну же Дженни. — Он начал отчаянно целовать ее лицо, гладить по волосам, словно мог излечить ее своим прикосновением и любовью. Дамарис отвела взгляд, чувствуя себя так, словно очутилась в супружеской постели. Кто-то схватил ее за руку, и до нее дошло, что карета остановилась и Фитцроджер торопит ее выйти. Она с готовностью подчинилась, кутаясь в накидку и все равно дрожа, не то от холода, не то от шока, не то от всего сразу.
— Я не думаю, что это просто нервы, — сказала она.
— Я тоже. Дженива ела или пила что-нибудь в Тикмануэлле?
— Горячий сидр с травами... но его все пили. Я. Вы.
—Да. — Он подтолкнул ее к дому. — Входите. Я помогу Эшу. — И побежал обратно к карете.
Дамарис натянула капюшон. У нее стучали зубы. Чейнингс не предлагал радушного приема, мрачно вырисовываясь над подъехавшими каретами сплошной темной массой. Центральная дверь с портиком освещалась единственным оплывшим факелом.
Экипаж со слугами, должно быть, отправился прямиком к черному ходу. Позолоченная карета стояла прямо перед ступеньками. Вдова вышла и зашагала к двери, даже не оглянувшись, леди Талия семенила позади, болтая без умолку. Они явно еще не знали о том, что случилось с Дженивой.
Дамарис обернулась и увидела, что Фитцроджер помогает Эшарту вытащить Джениву. Она поспешила к ним. Дженива дышала короткими вздохами и лежала обмякшая, словно мертвая. На взгляд Дамарис, это было похоже на отравление ядом. Но каким образом могла пострадать одна Дженива?
Тут Дамарис вспомнила последнюю кружку с сидром. Могло ли какое-то вещество осесть на дне? Лекарственные травы бывают сильнодействующими. Даже мускатный орех может вызывать у людей припадки, если поглощать его в огромных количествах. Она знала о подобных вещах, потому что в Уорксопе часто помогала доктору Телфорду.
Эшарт прошагал мимо с Дженивой на руках. Дамарис помогла Фитцроджеру с их дорожными сумками и нашла кружку.
— Это, должно быть, та последняя кружка с сидром, — прошептала она, поднимая посудину с пола. Она взяла ее в руки и увидела на дне осадок. Дамарис провела по дну пальцем в перчатке и попробовала. Фитцроджер стукнул ее по руке:
— Ты с ума сошла?
— Если здесь и есть яд, то он не настолько сильный. На меня он не подействовал. Я сделала глоток, прежде чем отдать кружку Джениве.
Его испуганный взгляд дал понять, как это прозвучало.
— Не говори об этом здесь.
Кучер и грум стояли неподалеку, негромко переговариваясь, но Дамарис хотела оправдаться.
— Если это яд, нам нужно узнать какой, — прошептала она.
— Не здесь. — Он взял обе дорожные сумки в одну руку. — Идем.
Когда они стали быстро подниматься по ступенькам, он спросил:
