Если Прокопий Кесарийский называет его "очень опытным в войне, преданным персам", то это отвечает действительности. Однако следует отметить, что при всей "преданности персам" Мундар принимал деньги и подарки от врагов, и "дары императора Юстиниана", вызвавшие негодование Хосрова, были, конечно, формой подкупа. Константинополь откупался от причинявших неисчислимые бедствия нападений Мундара и его арабов. Без преувеличения, в течение полувека он был грозой для восточных областей империи от Египта до Месопотамии, "опустошая эти земли", грабя их дочиста, сжигая все строения; он брал в полон тысячи людей, одних убивал, других продавал за большие деньги. Все эти действия были типичными для нападений арабов вообще, они особенно хорошо удавались Мундару. Его нападения никогда не совершались необдуманно —???????????? но носили неожиданный, внезапный?????????? характер, с расчетом на то, чтобы успеть умчаться, унося с собой добычу. Византийские войска обычно не успевали его нагнать. Арабы умели стремительно нападать, не давая ромеям построиться для правильной битвы. Иначе говоря, нападения и походы арабов носили типичный характер набегов, захвата, разорения, после которых они спешили удалиться.
Нельзя, однако, отрицать и того, что Мундар придавал этим старым типичным приемам варварских нападений особую остроту своими личными качествами: предприимчивостью, лукавством, жестокостью и большим военным опытом.210 В своей характеристике Мундара и в других случаях, когда он сообщает о его походах, Прокопий не указывает на то, что лахмидам противопоставлялись византийские арабы, будь то киндиты или гасаниды, выполнявшие задачу охраны границ. Они были знакомы с приемами и методами нападений арабской конницы, сами действовали теми же способами. В других источниках, у Малалы, Феофана, Евагрия, Кирилла Скифопольского, противопоставление арабов, представлявших разные политические интересы, тяготевших одни к Ирану, другие к Византии, сказывается совершенно отчетливо… И "византийские арабы" не раз наносили чувствительные удары своим "персидским" соплеменникам.
Хирта как государство, главой которого был царь, военный вождь этих племен, несомненно, имела большое значение. В управлении и особенно в военных планах и действиях глава и военачальник мог приводить к единообразным, стройным и согласованным действиям; это было преимуществом, которым располагали лахмиды. Это было вполне сложившимся порядком, при котором племенная организация, однако, сохранялась, как сохранились и демократические традиции, вече, права племенных и родовых старейшин, о которых еще придется упоминать.
Такого арабского государства, ей преданного, с царем во главе, Византия не имела, более того, не могла и не хотела иметь. Этому препятствовала вся система организации империи, которая не потерпела арабских и сирийских государств — Коммагены, Осроены, Пальмиры, Пeтры, ни в Месопотамии, ни на сиро-финикийском побережье.
Патрициат и "царское достоинство", присвоенные Хариту, носили другой характер, и его положение как самостоятельного правителя не могло идти в сравнение с высоким, давно сложившимся и традиционным положением царей Хирты.
ПОСЛЕДНИЕ ЛАХMИДЫ
В списках лахмидских царей после Мундара назван его сын Амр ибн Мундар, матерью которого была Хинд. Это дочь Харита ибн Амра, киндита, приходившегося внуком Худжру Акил ал Мурару.211 Ту же генеалогию Амра дает и Хамза Испаганский, называя его мать Хинд, из рода Амру ибн Худжра киндита Акил ал Мурар.212 Мать Амра ибн Мундара была, следовательно, дочерью врага Мундара, киндита Харита, убитого им в 528 г. Предполагают, что она была захвачена в одном из походов лахмидов против киндитов. Но возможно и другое предположение, что в тот период времени, когда Мундар был вынужден терпеть Харита в Ираке в связи с тем, что последнего поддерживал Кавад, между ними могли быть сношения и дочь Харита могла быть выдана за Мундара. Хинд, мать Амра и его брата Кабоса, была христианкой.213 В Хирте имелась церковь, которая была ею построена, о чем известно из надписи, которую в свое время переписал Якут,214 Эту церковь построила "Хинд дочь Харита ибн Амра ибн Худжра, царица, дочь царей, мать царя Амра ибн Мундара, раба Христова, мать его раба и дочь его рабов, в царствование шаханшаха Хосрова Анушервана, во времена епископа мар Ефрема". Надпись позволяет сделать несколько выводов. Хинд — "царица" и "дочь царей", следовательно, несмотря на то, что она была дочерью врага, убитого Мундаром, она занимала первое место, причем занимала его как "мать царя Амра ибн Мундара". Возможно, что надпись относится ко времени после смерти ее мужа, когда ее сын Амр стал царем Хирты. Судя по тому, что Амр назван "рабом" Христовым, можно предположить, что он также был христианином. До упомянутого в надписи епископа Ефрема известны другие епископы Хирты. О христианстве арабов, подчиненных лахмидам, еще придется говорить. Амр — это тот самый сын Мундара, о котором сообщает южно-арабская надпись 547 г. (Ry 506). Он был назначен наместником маадеев в центральной Аравии своим отцом, заключил мир с Абрахой и дал по его требованию заложников, чтобы обеспечить Химьяру спокойствие от нападений Маада.
Арабская традиция хранит смутные сведения о походе Амра против гасанидов с целью отомстить за смерть отца. Но предания эти носят неопределенный характер, хотя самый факт, вероятно, отвечает истине. Когда Амр решил мстить, он призвал к оружию подчиненные лахмидам племена, из числа которых бану Таглиб не пожелали ему повиноваться. Собранные Амром войска выступили прежде всего, чтобы рассчитаться с мятежниками, которые в своей гордости говорили: не думает ли сын Хинд, что мы пастухи, обязанные подчиняться его приказам? Бану Таглиб почувствовали тяжелую руку Амра, который двинулся затем на Сирию, напал на гасанидов и освободил из плена Амрулькайса, сына Мундара, т. e. своего единородного брата. Основным и наиболее воинственным ядром отрядов Амра было племя Бакр, которому он был обязан своей победой.215
На значение лахмидского государства для сохранения равновесия сил в отношениях между империями указывают специальные пункты в мирных договорах этих держав, оговаривающие условия отношений с арабами. Персы по-прежнему рвались к Черному морю, где стремились сохранить свое господство ромеи. Лазика и Свания оставались пунктами военных столкновений, а затем становились предметом длинных дипломатических споров. В 556 г. о продлении срока перемирия между Ираном и Византией ходатайствовали персы, и в следующем, 557 г. он был продлен на пять лет;216 по их истечении договор должен был быть заключен на 50 лет. В конце 561 г. в пограничную Дару прибыл магистр патрикий Петр, уполномоченный Юстинианом вести переговоры, протокольная запись которых была сохранена. Иран был представлен Иедигуснаспом из аристократического рода Зих. Речи обоих послов содержали соображения общего порядка, рассуждения и назидания, но также и деловые предложения: ромеи настаивали на получении Лазики, персы требовали обычных дотаций. Переводчики и толкователи длительно обменивались мнениями. Затем предложения обеих сторон были подтверждены специальными грамотами (????????) императора и шаха, которые давали согласие на текст договора, выработанный магистром Петром, Евсевием и Иедигуснаспом и подписанный ими с приложением печатей. Каждая сакра содержала один и тот же текст, разница была лишь в вводной части???????? содержавшей слова от монарха лично.
Запись переговоров производилась по заседаниям, так как сохранились указания в тексте, что кончалось одно и начиналось другое заседание. На одном из них посол персов заговорил о претензиях, которые предъявлял к ромеям царь Хирты. "Затем Зих начал вести речь об Амбре (???? '??????) сыне Аламундара, арабском вожде (????????????????????????), что де и ему, как и до него эгемону арабов, следовало получить 100 литр золота.
"Петр возразил, что наш государь давал золото эгемону, бывшему до Амбра, благожелательно, как некий дар, без письменного обязательства и сколько и когда желал. Поэтому посылался поспешно едущий на государственных лошадях посланец, чтобы доставить арабу то, что случалось быть посланным ромейским императором. Также и до этого от сарацина нашему императору направлялся посол с дарами, и тотчас выражал свою благосклонность наш самодержец подарком арабу. Если и Амброс хочет так поступать и наш император пожелает — он получит, если же не пожелает, то действия его напрасны, он глупо думает и не получит ничего".217 Таким образом, Петр отвел вопрос о дотации арабам как о пункте договора. Нет сомнения, однако, судя по приведенным выше сообщениям, что Византия оплачивала не только своих "федератов", но и враждебных лахмидов, за что и упрекал Хосров Юстиниана. Между тем мирный договор был тщательно составлен на греческом и персидском языках и был сравнен слово в слово в обоих текстах.
