Большая военная мощь лахмидов, при все возраставшей их независимости, вызывала опасения сасанидов. Устранение лахмидов стало желательным. После Наамана управление арабами "персидскими" было организовано по-новому. Ияс ибн Кабиша принадлежал не к лахмидам, а был христианином из рода Тай, и поэтому его причисляли к ибадитам. Но одновременно с Иясом был назначен управлять арабами перс Нахверган (Бахреган).254 Таким образом, ибн Кабиша уже не был самостоятельным правителем, он находился в зависимости от этого персидского наместника в течение всего своего девятилетнего правления (602–611 гг.).255
Гибель Наамана и свержение династии не могло пройти для персов без последствий. Если таглибиды остались служить персам, то племена Бакр стали делать набеги на ближайшую для них область Ирана — Савад. Есть зерно исторической истины и в том, что арабские источники сообщают о требовании Хосрова выдать ему наследство и казну Наамана. Когда царь арабов стал опасаться гнева Хосрова, то передал свои драгоценности, панцирь из колечек и другое оружие своему зятю Хани ибн Масуду из рода Таалаба, из племени Бакр.256 Когда Хосров затребовал сокровище у Ияса, тот ответил, что оно находится у Хани, который не пожелал выдать этих вещей. Обращает на себя внимание тот факт, что не только драгоценности и богатство Наамана были желательны Хосрову, но и оружие, не личное его оружие, а главным образом панцири, которых было, по одним сведениям, 400, по другим — 800 штук.257 Оружие и амуниция арабов представляли, по-видимому, интерес для персов. Причиной могло быть желание просто уменьшить количество вооружения у арабов, но, возможно, была и другая причина. Арабы усовершенствовали свое оружие и защитные средства; эта передовая военная техника могла особо интересовать персов. Когда Хани отказался выдать то, что ему было доверено Нааманом, Хосров пришел в гнев и поклялся уничтожить все племя Бакр. По совету одного таглибита, он дождался жаркого лета, когда арабы-бакриты со своими стадами вышли к водоносной долине Зу Кар. Недовольство арабских племен действиями Хосрова было настолько велико, что восстание и выступление одного племени были тотчас подхвачены другими. Персидское войско выступило с некоторым количеством арабских племен, оставшихся на их стороне, в том числе таглибитами. Знаменитая битва произошла летом в знойные дни, вероятно, в 604 г. н. э.258 Едва ли ее можно отнести к более позднему времени, она была связана с лахмидской катастрофой, которая произошла в 602 г. "День Зу Кар" оставил глубокий след в арабской литературе, ему посвящены многочисленные стихотворения, о нем писали все арабские историки. Описание событий битвы уснащено множеством подробностей, оно носит черты фольклора, легенды, его украшают все новыми дополнениями, в каждом новом изложении приводятся различные эпизоды и анекдоты. Анализу этого сражения посвящены многие страницы Коссена и ученый комментарий Нельдеке в его переводе Табари.259
Конечно, это был один из больших дней в истории арабов. Конец царства лахмидов оказался в то же время началом новой для арабов эры, когда они почувствовали свое превосходство и смогли оправдать свою угрозу. Персидское войско понесло жестокое поражение, о котором вестники с поля битвы боялись сообщить шаху. Победа окрылила арабов, они упивались ею, убедившись в своих силах. Они оказались более мощными, чем самое страшное и мощное войско того времени, войско персов.
Победа арабов в "день Зу Кар" была прежде всего обеспечена техническим превосходством их оружия. Они имели достижения, которые создали им преимущества и о которых источники хоть и скупо, но говорят. Этот вопрос требует еще детального дополнительного исследования, но, несомненно, здесь следует искать те особые условия, которые позволили осуществить их завоевания. Другая, глубокая причина успеха арабов заключалась в осуществлявшейся социальной перестройке. Арабы переросли племенные объединения, их общественное развитие выливалось в новые формы, союзы племен уплотнялись, укреплялись. Для них еще не прозвучало слово пророка, племена не были объединены новым идеологическим началом, но социально-экономический уровень развития северных арабских племен был настолько высок, что лозунги ислама нашли в них немедленный отклик. Традиция приписывает Мухаммеду, которого племя Рабиа поставило в известность о победе арабов, слова, что это первый день, когда арабы "получили удовлетворение" и что они имели поддержку от него, Мухаммеда.
ГОСПОДСТВО РОДА КИHДА
История киндитских племен протекает в нескольких географически отдаленных друг от друга областях. В этом сказывается характерная черта миграции арабских племен, сохранявших при этом в памяти генеалогические связи.
Традиция арабских нарративных источников о племенах Кинда неоднократно вызывала сомнения исследователей, к ней относились с осторожностью. Между тем новейшие открытия в Южной Аравии дают возможность располагать документальными сведениями эпиграфических памятников, проливающих новый свет на судьбы этих племен. Новые данные в значительной степени согласуются с сообщениями арабских историков эпохи халифата. У этих последних имеются сведения, которые в значительной своей части восходят к труду Ибн ал Кельби "Kitab muluk Kinda", впитавшему две основных ветви традиции — анонимную южноарабскую и вторую, основанную на авторитете Хираша ибн Исмаила (Hiras ibn Ismail).1 Что касается Хамзы Испаганского, то он упоминает другой письменный источник — "Kitab ahbar Kinda".2 Эту "Книгу истории киндитов" никак нельзя считать той же, что и названная выше "Книга царей Кинда" Ибн ал Кельби. Благодаря такой, вызывающей доверие, письменной традиции многие сведения, сохранившиеся у арабских авторов, заслуживают внимания, а в настоящее время они находят подтверждение и в сабейских надписях. Кинда, или Киддат, — племена южноарабского происхождения. В Йемене они занимали восточную часть территории, где их центром был город Даммун, как об этом было известно еще Ибн Халдуну.3 Племена Киддат неоднократно упоминаются в сабейских надписях, число которых возросло благодаря экспедициям, проведенным Фильби, Ольбрайтом, Рикмансом и другими выдающимися специалистами, археологами и эпиграфистами. Следует считать установленным фактом, что часть племен Кинда в связи со смутами, возникшими в Южной Аравии, была вынуждена переселиться и искать места среди племен северных арабов. Данные надписей позволяют установить связь и зависимость киндитов от других государств и племенных союзов Южной Аравии. Отсюда они двинулись по древним дорогам на север, достигли Неджда, а затем распространились и далее в области Ирака, Палестины, Финикии, Сирии. В центральной Аравии они заняли часть области, принадлежавшей племени Маад, их центром стал город Гамр ди Кинда (Gamr di Kinda) в юго-западной части Неджда, на расстоянии двух дней пути от Мекки.4
КИНДА, МААД И МАСХИДЖ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АРАВИИ
Известно, что наиболее почитаемым киндитским царем групп переселившихся на север племен, первым из династии, занявшей выдающееся положение, был Худжр Акил ал Мурар. До него, как считал Якуби, после переселения киндитов в области маадеев по прямой линии царствовало не менее пяти царей, что составляет около 100–125 лет. На основании данных византийских хроник воцарение Худжра следует отнести к середине V в. В настоящее время с некоторою вероятностью возможно определить, когда именно произошло это переселение, благодаря данным надписей.
Замечательная южноарабская надпись, изданная проф. Г. Рикмансом, с обширным историческим комментарием Ж. Пиренн, была затем переиздана Жаммом. Обширная надпись имеет свою историю, которой нельзя не уделить внимания. Не имея даты как дефектная, надпись эта включает ряд собственных имен, но тем не менее датировка ее спорна. Относительно этих имен, не всегда четко прочитанных, имеются сомнения. И все же надпись имеет существенное значение для истории племен Кинда.
В Марибе, недалеко от храма Аввам (Awwam), проф. Ф. Гейкенс в 1955 г. обнаружил большую южноарабскую надпись, фотографию с которой он предоставил для опубликования известному исследователю этих текстов проф. Г. Рикмансу.5
Надпись содержит 16 строк, но благодаря их длине (надпись имеет 1 м 75 см ширины и 60 см высоты) вмещает обширный текст, выбитый поздним южноарабским шрифтом. Хотя даты надпись не имеет, она дефектна, но по своим палеографическим данным и по упомянутым в ней именам царя Марулькайса и царя Аксума Вазебы предположительно была отнесена к первой четверти IV в. н. э. Ж. Пиренн. Текст надписи дает возможность установить ряд фактов для истории арабских племен не только южной, но и центральной и северной Аравии. Исторический комментарий к этой надписи был составлен известной исследовательницей сабейских надписей Ж. Пиренн.6
