«Что случилось? – нестерпимо хотелось ей спросить. – Что произошло сегодня? И много месяцев назад?»
– Говорите, – попросил он.
– О чем?
– О чем угодно.
Как странно! Иззи ежедневно выслушивала множество вопросов, но еще никогда ее не просили поговорить о чем угодно. И вот теперь, когда она наконец дождалась этой просьбы, она даже не знала, что сказать.
Она снова пригладила ему волосы.
– Говорите обо всем, – повторил он. – Если хотите, расскажите мне сказку. Про эту вашу Мимоходию.
Она улыбнулась.
– Пожалуй, не стоит. Всю свою жизнь я помогала отцу. Но это не значит, что я по-прежнему девочка, живущая в его сказках. Честно говоря, ничуть не меньше романтических историй я люблю газеты и журналы о спорте.
Она коснулась его шеи и принялась массировать ее, двигаясь широкими кругами, помогая расслабиться сжавшимся в узлы мышцам.
Рэнсом застонал.
Ее пальцы замерли.
– Мне прекратить?
– Нет. Только говорите. О каком спорте?
– В детстве я читала все подряд. В то время мой отец был еще младшим преподавателем, а я – девочкой, которая читала все, что ей только попадалось. Один из учеников отдавал отцу целые кипы журналов. О боксе и борьбе. Мне особенно нравились скачки. Я прочитывала каждую статью, изучала подробности каждого забега. Сама выбирала лошадей, а отец делал ставки. Мы знали, как найти применение лишним деньгам.
Она оперлась на одну руку и принялась рассказывать, как однажды выбранные ею лошади выиграли в Аскот и Дерби, и не упустила ни единой подробности проведенного ею исследования родословных и подсчета шансов. Герцог хотел послушать ее, вот она и разговорилась.
– Так или иначе, – заключила она несколько минут спустя, – нам крупно повезло.
– Похоже, это было исключительно ваше везение. – Он тяжело и протяжно вздохнул, повернулся на спину и взглянул ей в лицо.
– Боль хоть немного утихла, ваша свет?.. – Она осеклась, не закончив подобающее обращение. Его голова лежит у нее на коленях, сама она разболталась о своей ничем не примечательной жизни. Момент, бесконечно далекий от титулов и формальностей. Какой тогда в них смысл?
Иззи вспомнились письма, над которыми она корпела все утро. Все они начинались со слов «Ваша светлость», или «Смею сообщить герцогу», или еще с какого-нибудь столь же холодного и равнодушного обращения.
Ему нужен хоть кто-нибудь, кто относился бы к нему не как к неприступному герцогу, а к человеку, достойному заботы. И поскольку Иззи понимала, что Дункан скорее согласится наглотаться ваксы, чем отступить от правил, заботиться о герцоге придется ей.
– Рэнсом… – прошептала она.
Он не стал протестовать, поэтому она повторила попытку.
– Рэнсом, вам лучше?
Он кивнул, прикрывая одной рукой глаза, а другой массируя висок.
– Лучше. Немного.
– У вас часто бывают такие головные боли? – спросила Иззи.
– Уже реже. Просто они… наваливаются внезапно. И резко. Эта прямо-таки подкосила меня. Но когда приступы проходят, боль исчезает так же стремительно, как появляется.
Он попытался сесть.
– Только не говорите Дункану, – попросил он. – Он обязательно пошлет за врачом.
– Может, обратиться к врачу и вправду стоит, – заметила Иззи.
Рэнсом попробовал покачать головой и поморщился.
– Нет. Они все равно ничего не могут поделать.
Он подобрался и встал. Иззи тоже поднялась. И перепугалась, увидев, как крепкий мужчина ростом шесть футов медленно кренится набок.
– Господи! – Она метнулась к нему, обхватила обеими руками и всем весом удержала от падения. – Вам надо отдохнуть, ваша светлость.
– Вам тоже. – Он провел ладонью по ее руке. – Кстати, вы почему не в постели?
– Я… м-м… – Она замялась, не зная, как объяснить свою «охоту на призраков», и не желая признаваться, что ее горностай чуть не откусил любимцу герцога хвост.
Но Рэнсом, похоже, все равно не смог бы сейчас осмыслить услышанное.
– Вы уверены, что можете стоять?
– Так всегда бывает. – Он восстановил равновесие, опираясь одной рукой на ее плечо. – Даже после того, как боль проходит, моя голова не в состоянии работать, как полагается, еще час или два. При этом чувствуешь себя, как во хмелю.
Ощутив тяжесть руки на своем плече, Иззи улыбнулась. Наконец-то герцог принял от нее хоть какую-то помощь без принуждений и просьб.
– Ну что ж, по крайней мере, во хмелю вы добродушны, – подытожила она. – Да, несомненно. Сказать по правде, таким вы мне нравитесь гораздо больше.
– А вы нравитесь мне слишком сильно. – Эти слова он пробормотал невнятно и слишком тихо.
Они прозвучали чересчур неправдоподобно, чтобы поверить им.
«Вы нравитесь мне слишком сильно».
Иззи обдало жаром. Вряд ли он на самом деле так думает. Просто он не в себе. В этом и дело.
– Вам обязательно надо отдохнуть, – сказала она. – Разрешите, я отведу вас в большой зал и уложу спать. – И она попыталась закинуть его руку к себе на плечи.
Он повернулся лицом к ней, но вместо того, чтобы опереться на ее плечи, обнял за талию.
– Хотя бы поцелуйте меня перед сном.
Господи, он и вправду ведет себя, словно выпил лишнего. Наверное, утром он даже не вспомнит, что с ним случилось ночью.
В таком случае… почему бы и нет?
Привстав на цыпочки, она поцеловала его в небритую щеку.
– Спокойной ночи, Рэнсом.
– Нет-нет. – Он притянул ее ближе, и они пошатнулись уже вдвоем. – Я имел в виду не это. Изольда Офелия Гуднайт, поцелуйте меня. Вложите в поцелуй всю страсть своей души.
– Я… – вспыхнув, она с трудом сглотнула. – Не знаю даже, как это делается…
Он бесстыдно усмехнулся.
– Призовите на помощь фантазию.
Такого предложения она ждала всю жизнь.
Она нежно прикоснулась губами к его губам. Он сохранял неподвижность, боясь спугнуть ее. Она обвила руками его шею и прильнула к нему, покрыла легкими поцелуями его верхнюю, затем нижнюю губу. Едва касаясь их, бережно и ласково. И еще раз, и еще.
Эти поцелуи… они были откровениями. Имели привкус всего, что так долго таилось в ее душе. Всего, что она могла бы отдать мужчине, если ему хватит смелости принять этот дар. Поцелуй за поцелуем она изливала свою душу.
«Вот моя нежность и ласка.
Вот мое терпение.
Вот мое понимание.
Вот мое чуткое трепещущее сердце».
Он прошептал ее имя, и неприкрытая страсть в его голосе обезоружила Иззи. Его ладони прожигали ткань на ее спине. Казалось, без нее он не может не только удержаться на ногах, но и существовать.
– Иззи…
В дальнем конце коридора послышались легкие шаги.
– Мисс Гуднайт!
Голос мисс Пелэм.
Иззи прервала поцелуй. Он наклонил голову, прикоснулся лбом к ее лбу. Происходящее казалось обоим безумием.
