верит. Знаю, злится на соседку за то, что та рассказала мне об обмороке. У них раньше были хорошие отношения, и они даже дружили, а потом… случилось всё это. Теперь многое между ними изменилось. Я не раз становилась свидетельницей их взаимных пререканий. К тому же мама не в курсе, что я плачу тёте Гале за её внимание. Для всех будет лучше, если она останется в неведении и дальше.
Уверена, в отличие от нашей соседки, у всех врачей этой клиники есть соответствующее психологическое образование, и они способны найти подход к любому пациенту. И как тут не вспомнить Глеба со всеми его доводами? Он снова оказался прав.
Вечером приходит Алевтина Ивановна, ловко проделывает стандартные процедуры с измерением давления и температуры, заносит цифры в планшет и контролирует приём лекарств. Они с мамой воркуют, как старые подруги, будто знакомы целую вечность. В моей комнате слышны обрывки их разговоров про виды рассады капусты и способы высадки её на грунт.
Следующим утром всё происходит по той же схеме, и я начинаю чувствовать себя лишней.
А потом звонит Глеб. Наш вчерашний разговор закончился на повышенной ноте: я не скрывала своего недовольства его инициативой.
— У тебя же отпуск, — напоминает он после утреннего приветствия и расспросов о моих впечатлениях по поводу сиделки.
— Отпуск, да… — отвечаю и думаю о том, что планировала провести его с мамой. — Как там моя машина, кстати?
— В отпуске нужно отдыхать, Марина, а с машиной всё в порядке, о ней не думай, — строго говорит Глеб.
— Что это значит?
— Приезжай и увидишь.
— Что за загадки, Глеб?
— Вдруг ты снова вздумаешь сбежать. — Чувствую улыбку в его голосе.
Подшучивает снова… Ничего не понимаю!
— Какие цветы ты любишь, Марина?
— Цветы?.. — растерянно повторяю за ним.
Причём здесь цветы? И тут до меня доходит: в субботу букет так и остался на заднем сиденье его машины! Мы оба о нём забыли. Или, скорее, я…
— Цветы, да. Какие? Мне нужно знать, чтобы ты…
— Я вернула тот букет не поэтому, ты же знаешь! — восклицаю я в чувствах. Он нарочно меня провоцирует?
— … чтобы ты была им рада, — спокойно заканчивает он фразу.
— А про тот букет в машине… Я просто забыла. — Стараюсь говорить ровно.
— Это я о нём забыл. Не сердись, он тут вообще ни при чём, — берёт он на себя вину за участь бедных цветов. — Так ты приедешь?
— Да… я и сама собиралась. Здесь и без меня прекрасно справляются!
— Навестишь на выходных, — предлагает он компромисс успокаивающим тоном.
— Да, наверное, так будет лучше…
— Машина будет у тебя примерно через час.
— Что?
— Водитель свяжется, как обычно. Всё, отключаюсь. Марин, у меня совещание. До встречи!
— Пока…
И, только закончив разговор, меня накрывает осознание. Утихшее было возмущение вспыхивает с новой силой. «Через час?», «Как обычно?»
Понимание того, что ему и не нужно было моё согласие на отправку машины, выводит меня из себя. Я отмеряю шагами комнату, вцепившись руками в волосы, и неистово злюсь.
Хочу набрать его номер и высказать всё, что я думаю о нём и его решениях. Но… у него же там совещание? Я буду выглядеть невменяемой истеричкой!
Но… мои интересы тоже нужно учитывать, в конце концов! Так он их и учитывает, разве нет?
Падаю на кровать и закрываю ладонями лицо, дышу глубоко и стараюсь успокоиться. Сквозь рассеивающийся туман слышу голос Алевтины Ивановны — она зовёт меня завтракать.
Прекрасно! Просто блеск! Заботливая дочь приехала помочь маме.
Лежу на кровати какое-то время, размышляя о том, что делать. Ответ приходит сам собой, когда я успокаиваюсь. Я поговорю с ним вечером. Ведь ничего страшного не произошло? Уверена, он хотел, как лучше.
Улыбнувшись самой себе, отправляю Глебу сообщение: «Гортензии и пионы». Да, не знаю как, но с букетом он угадал с первого раза. На все сто процентов!
Получив от него «лайк» на своё послание, выхожу из комнаты, ведомая умопомрачительным ароматом любимых сырников.
Глава 29
Глеб
Давно пора распустить всех по рабочим местам, но навязчивое беспокойство из-за поставок не отпускает. Я могу сохранять спокойствие, ведь эксклюзивные условия контракта дают мне уверенность, и получатель не сможет отказаться от сотрудничества. Но я не привык начинать работу даже с таких мелких недочётов, стремление к безупречности — мой принцип.
— Думайте, и через два часа жду вас здесь с конкретными предложениями, — говорю присутствующим, давая понять, что можно освобождать кабинет для следующей группы ожидающих в приёмной.
Пока происходит быстрая смена, смотрю в экран мобильного. Оля прислала вариант для предстоящего трёхдневного отдыха. Подумать только! До сих пор не верится, что эта идея так легко пришла мне в голову и уверенно заняла там место. Я изменил расписание и подстроился под чужие планы! Усмехаюсь сам себе, как-то одновременно обречённо и блаженно, наблюдая за своими мыслями со стороны. Ерунда, Холодов, быстрее нырнёшь — раньше выплывешь.
Отправленный Ольгой файл даже не открываю. Зачем? Секретарь отлично знает мои предпочтения, да и турагент тоже. Обозначил только, что лечу сам, так как отдыхаю нечасто и последний год моя бывшая Натали колесила по свету без меня.
Не мешкая, пересылаю файл Марине, совсем не ожидая, что она позвонит через минуту. Сверяюсь с часами — она уже должна быть в пути. Показываю жестом остальным, что нужно подождать, и скрываюсь в соседней комнате.
— Марина? Всё в порядке? — отвечаю на звонок.
— Да… конечно. Глеб, ты прислал файл. Что это?
— Наш с тобой отпуск на ближайшие дни.
— Я догадалась… Там дата сегодняшняя стоит…
— Ну да. У тебя же отпуск, вот и я решил взять несколько дней, — говорю и сам улыбаюсь сказанному.
— Вот как? — Мне показалось, или в её голосе проскользнуло недовольство?
— В чём дело, Марин? Ты не рада?
— Турция… не может не радовать, но…
— Люксовая Турция, Марин, к тому же прямо сегодня! Прости, острова в следующий раз, — намеренно задеваю её, прекрасно понимая, что дело не в направлении.
— Господи… Ты… Просто это неожиданно, и ты снова не предупредил!
— У тебя будет ещё целый день, чтобы собраться. Вылет поздно вечером.
— Я видела, да… — Марина устало вздыхает и будто
