Я улыбнулась Америке:
– Да, ваше величество.
– А правда ли то, что вы, мистер Вудворк, любили и лелеяли миссис Вудворк, которая в свое время была Элитой, а следовательно, бесценной дочерью Иллеа, давая ей все самое лучшее, что вы могли позволить себе с учетом ваших стесненных обстоятельств?
Картер потупился. Он пытался найти ответ на вопрос, достаточно ли он сделал для меня.
Тогда я снова вышла вперед:
– Да, ваше величество!
Я заметила, что мой любезный муж едва сдерживает слезы. Именно он в свое время говорил мне, что та убогая жизнь, которую мы ведем, это не навсегда, именно он ободрял меня, когда дни тянулись особенно долго. Неужели он еще может сомневаться, что сделал для меня не все, что было в его силах?
– В ознаменование ваших заслуг я, король Максон Шрив, отменяю вашу кастовую принадлежность. Отныне вы больше не Восьмерки. Картер и Марли Вудворк, вы первые жители Иллеа, не принадлежащие больше ни к одной касте.
Я удивленно прищурилась:
– Ваше величество, а как прикажете понимать, что мы не принадлежим ни к одной касте?
– Буквально. Вы свободны в вашем выборе. Во-первых, вы должны решить, желаете ли вы и дальше называть дворец своим домом. А во-вторых, вы должны сказать мне, какую профессию хотели бы выбрать. Но в любом случае мы с моей невестой будем счастливы предложить вам свой кров и всемерную поддержку. Однако вы не будете принадлежать к какой-либо касте. А просто-напросто останетесь самими собой.
Я ошарашенно повернулась к Картеру.
– Ну что скажешь? – спросил он.
– Мы обязаны королю по гроб жизни.
– Согласен. – Картер взял себя в руки и повернулся к Максону. – Ваше величество, моя жена и я почтем за счастье остаться в этом доме, чтобы служить вам верой и правдой. Не буду говорить за нее, но лично мне нравится моя работа смотрителя паркового хозяйства. Я рад трудиться на свежем воздухе и буду делать свое дело, покуда хватит сил. Если откроется какая-нибудь более престижная вакансия, буду счастлив оказаться в числе претендентов, но, так или иначе, я всем доволен.
– Очень хорошо, – кивнул Максон. – А что скажете вы, миссис Вудворк?
Я бросила взгляд на Америку:
– Если королева согласится, мне бы хотелось стать одной из ее придворных дам.
Америка, буквально подскочив на месте, прижала руки к сердцу.
Максон посмотрел на нее влюбленными глазами.
– Что ж, она об этом мечтает. – Он прочистил горло, выпрямился и обратился к сидевшим за столом советникам: – Значит, так и запишем. Картер и Марли Вудворк прощены за совершенное ими преступление и теперь будут жить под покровительством короля во дворце. Следует также отметить, что у них не имеется касты и они не подлежат сегрегации по данному признаку.
– Занесено в протокол! – провозгласил один из советников.
Закончив свою речь, Максон встал с трона и снял корону, а Америка бросилась ко мне с распростертыми объятиями.
– Я надеялась, что ты останешься! – пропела она. – Без тебя мне здесь точно не справиться!
– Ты что, издеваешься надо мной? Разве это не мне повезло прислуживать королеве?!
Тем временем к нам присоединился Максон. Он обменялся с Картером крепким рукопожатием.
– А ты уверен насчет смотрителя паркового хозяйства? Ты хоть завтра можешь снова вернуться в мою гвардию, а при желании – даже стать советником.
– Уверен. Раньше мне как-то не приходило в голову заняться подобной работой. У меня всегда руки были на месте, и теперь я вполне счастлив.
– Отлично! – сказал Максон. – Если передумаешь, только дай знать.
Картер кивнул и обнял меня.
– Ой! – Америка бегом вернулась к трону. – Чуть не забыла!
Схватив какую-то маленькую коробочку, она, сияя как начищенный медный грош, вернулась к нам.
– А что это такое? – полюбопытствовала я.
Америка победно улыбнулась Максону:
– Я ведь торжественно обещала, что буду на вашей свадьбе, и, вот пожалуйста, нарушила обещание. Но лучше поздно, чем никогда. Поэтому я подумала: не мешало бы сделать вам небольшой подарок.
Она протянула нам коробочку, и я даже прикусила губу от нетерпения. Ведь моим мечтам о свадьбе – с красивым платьем, сказочной вечеринкой, морем цветов – так и не суждено было сбыться. Зато я получила в тот день идеального жениха и была на седьмом небе от счастья, а потому даже думать забыла обо всем остальном.
И все-таки ужасно приятно получать подарки. Они делают все более реальным.
Рывком открыв коробочку, я обнаружила там два прекрасных в своей простоте золотых кольца.
От волнения я прижала руку к губам:
– Америка!
– Мы постарались угадать ваши размеры, – заметил Максон. – Но если вы предпочитаете другой металл, мы готовы обменять кольца.
– По-моему, ваши веревочные кольца тоже очень славные, – сказала Америка. – Надеюсь, вы спрячете их подальше и будете хранить вечно. Но мы решили, что вы заслужили нечто более долговечное.
Я смотрела на подаренные нам кольца, не смея поверить своим глазам. Как странно. Вроде бы такая мелочь, но для меня абсолютно бесценная. Я готова была разрыдаться от счастья.
Картер забрал у меня коробочку, достал то кольцо, что поменьше, и протянул Максону:
– Давайте посмотрим, как это будет выглядеть.
Он медленно снял с моего пальца веревочное кольцо и на его место надел золотое.
– Чуть-чуть великовато, – сказала я, теребя кольцо. – А так идеально.
Едва дыша от волнения, я потянулась к руке Картера. Он снял старое кольцо, положив его к моему. Новое обручальное кольцо подошло идеально, и я, растопырив пальцы, накрыла его руку своей.
– Это уже перебор! – воскликнула я. – Слишком много хорошего для одного дня.
Подошедшая сзади Америка крепко обняла меня:
– У меня такое чувство, что впереди нас ждет еще много хорошего.
Я нежно обняла ее, а Картер снова пожал Максону руку.
– Боже, как я счастлива, что мы снова вместе! – прошептала я.
– И я тоже.
– Тем более что тебе понадобится кто-нибудь, кто будет следить, чтобы ты не выходила из берегов, – поддразнила я подругу.
– Ты что, смеешься? Для этого понадобится целая армия.
– До сих пор у меня не было возможности отблагодарить тебя, – хихикнув, сказала я. – Но теперь я всегда буду к твоим услугам.
– Что ж, лучшей благодарности мне и не надо.
Где они теперь?
Крисс Эмберс
Потерпев неудачу в Отборе, Крисс вернулась к себе в город Колумбия, чтобы начать все с чистого листа. Она очень расстроилась из-за того, что оказалась только второй, причем последней каплей для нее стала свадьба Максона и Америки. Весь день она крепилась, позировала для фотографов, танцевала с гостями, но домой вернулась в крайне подавленном состоянии духа.
