— Так бы и сказал! Я теперь знаю ему цену. И уверяю тебя, тоже не пожалею за него своей шкуры.
— Ах, если бы за наши две ему можно было бы справить одну, не синюю!
ГЛАВА 5
Гребцы бастуют. — Бегство. — Кайман. — Признательность. — Подарок. — Речная лошадь. — Ловушка. — Буксир. — Ивон становится «приманкой». — Тантал. — Беника выбирают капитаном. — Тантал умирает. — Неустрашимый Ивон.
— Нет, масса![112] Дальше мы не ходи…
— Идемте же! Ну, вперед!
— Нельзя, масса.
— Почему?
— Слишком далеко.
— Можно подумать, вы сотню лье прошли. Лентяи! Пошевеливайтесь!
— Нет, масса! Мы не знаем…
— Вы не можете… Вы не знаете… Черт меня дернул с вами связаться! Что особенного, если вы вернетесь еще через неделю? Я вон покинул Роскоф десять лет назад, и ничего! А ну давайте, еще два дня! Зато потом покутите на славу — обещаю!
— Нет, масса, мы не ходи…
— Гром и молния! Хороши же мы будем, если эти болваны нас бросят! Из нас четверых один больной, другой ребенок, а третий не может навести порядок… Так куда же мы направляемся?.. Пойдете вы или нет?! Вперед, а то я вас поколочу!
Испугавшись, чернокожие тем не менее не подчинились, а стремглав бросились в воду и поплыли к противоположному берегу.
Внезапно вода вспенилась и на ее поверхности появилась громадная зубастая пасть каймана[113]. Чудовище готово уже было проглотить оказавшегося совсем рядом незадачливого пловца. Беззащитный негр испустил дикий вопль, нырнул и исчез из виду. Кайман ринулся вслед за ним.
Полминуты спустя голова обезумевшего от страха негра появилась над водой недалеко от лодки. Жан-Мари, взяв револьвер и приготовившись дать бой крокодилу, крикнул Бенику:
— Подай ему руку! Я попробую всадить пулю в эту пасть!
— Сюда, дружище, — позвал боцман.
Чернокожий был уже еле жив, лицо его стало пепельно-серым. Но, увидев нагнувшегося к нему человека, ни слова не понимая из того, что кричал Беник, утопающий собрал последние силы и рванулся к лодке.
Беник успел втащить его как раз в тот самый момент, когда зубастая пасть второй раз лязгнула за спиной несчастного. Разъяренный неудачей, кайман с силой у дарил хвостом по воде и исчез прежде, чем Жан-Мари выстрелил.
— Бедняга! — сочувственно протянул Феликс. Не произнося ни слова, спасенный лишь стучал зубами и тяжело вздрагивал всем телом.
— Ну, теперь ты убедился, — поучал его Жан-Мари, — чем кончаются попытки увильнуть, дезертировать. Считай, что твоему приятелю повезло: он сумел доплыть до берега цел и невредим.
— Жан-Мари, — прервал нотацию Феликс, — мы обязаны проводить этого человека. Я не желаю причинять чернокожим зла. Они и так далеко от дома, на подневольных работах. Хватит с них.
— Как хотите, месье! — Кервен сел за весла и погреб к другому берегу.
— Они вольны помогать нам или отказаться, не так ли?
— Конечно, но разве я заставлял их работать даром?
— Если они хотят уйти, заплати им. И узнай, не против ли они продать нам свою лодку. Что касается меня, то я не в состоянии уважать человека, способного причинить зло себе подобному.
— Хорошо сказано, — подхватил Беник. — Там, в проклятой Гвинее, мы занимались грязным делом, что и говорить. Теперь Господь дает возможность исправиться. Конечно, было бы неплохо, если бы эти двое отправились с нами. Но надо научиться уважать чужую свободу. Что ты об этом думаешь, Жан-Мари?
— Вы оба правы!
Потом, обращаясь к пришедшему в себя чернокожему, отставной сержант добавил по-португальски:
— Ты свободен! Догоняй своего приятеля!
Бывший тюремщик полез в карман:
— Сочтемся, что ли? На, держи обещанное. Не забудь поделиться с твоим другом!
Подобного рода действия со стороны белого потрясли негра больше, чем чудесное спасение. Он разинул рот и забыл даже протянуть руку.
— Это нам? — произнес он смущенно.
— А кому же еще? Вы работали, так получите!
— Белые никогда нам не платят.
— Это лишний раз доказывает, что они канальи! Ну ладно, бери и проваливай! Подожди-ка! Выпей!
Растроганный благородным поведением белых, к которому африканцы — увы! — не привыкли, второй чернокожий тоже подошел к французам.
— И ты, наверное, не прочь выпить? Возьми-ка!
Однако негр отказался.
— Что, боишься отравиться?
— Нет, масса, у меня и в мыслях не было.
— Тогда почему же?
— Вы, белые, считать нас бездельники…
— Ну и дальше?
— Мы не ходи с вами дальше, потому что оставить дома дети и женщины.
— Что он говорит? — полюбопытствовал Феликс.
— Говорит, что оставили жен и детей и не могут уйти далеко.
— Бедные, теперь понятно их упорство.
— Продолжай!
— Вы спасти товарища, а крокодил его съесть.
— Да, это было бы уж слишком!
— Я доволен, товарищ доволен.
— Мы тоже… Нельзя ли побыстрее!
— Мы возвращайся, но дать вам лодка.
— Вот это дело! Я куплю ее у вас.
— Нет-нет, не купить. Мы дарим!
— Но позволь!
— Нет, масса!
— Вот болваны! Надо все по правилам сделать!
— Нет правила. Мы с товарищем дадим вам речную лошадь.
— Что это еще за речная лошадь?
— Да, масса! Речная лошадь быстрее мула, она плыть и тянуть лодку.
— Ничего не понимаю, а вы? — Жан-Мари перевел своим спутникам все сказанное.
— Речная лошадь — это гиппопотам. — Феликс вспомнил, что некогда читал об этом.
— Но здесь нет гиппопотамов. Они не водятся в Южной Америке!..
— Пусть эти люди делают, что хотят. Посмотрим! А вдруг их зверь-буксир не выдумка!
— Добро, — подхватил бретонец. — Найдите речную лошадь, мы будем бесконечно признательны.
Негры посовещались:
— Нужно немного времени, чтобы поймать речная лошадь. Нужен крепкий кусок дерева.
— Все что угодно, дети мои, мы не торопимся. Думаю, что наш след уже потеряли и прекратили погоню.
— Но здесь не оставаться! Все прятаться в лес! Речная лошадь не плыви, если кто на берегу.
— Хорошо! Мы уходим. Но не далеко. Хочется посмотреть, что вы делаете. Можно?
— Можно.
С этими словами чернокожий достал из лодки толстую веревку и попросил всех четверых как следует потянуть ее, с тем чтобы проверить прочность. Результат явно его удовлетворил.
— Подходит.
Затем негр выбрал самое крепкое и ветвистое дерево на берегу. Укрепил веревку на одной из ветвей, а второй конец завязал петлей.
— Не знаю, что они замышляют, но это похоже на виселицу, — со знанием дела заявил Феликс.
