бы любовалась видом, если бы не осознание, что придётся остаться здесь на всю ночь, если не соберусь с мыслями, не успокоюсь и не найду путь домой.
Падаю обратно на спину и закрываю глаза. Веки трепещут от солнечного света, лучи проникают в моё тело с осторожностью и любовью, вытягивают мои переживания через кожу, уносят в небо. Мне не нужно открывать глаза: я знаю, что капли чёрные.
Мысленно произношу молитву и полностью отрешаюсь от всего земного, только тихий гул где-то вдалеке напоминает о действительности.
Я купаюсь в солнечных лучах, но вдруг по коже пробегает дрожь. Она начинается от правого уха, а затем всё мое тело до костей пробирает холод. Свет, который ослеплял сквозь сомкнутые веки, исчезает. Последний луч сверкает и исчезает за горной вершиной. Так я думаю и потому не размыкаю век, но за доли мгновения надо мной сгущается темнота, а по ушам бьёт оглушающий рёв.
Я открываю глаза и вскакиваю. Разом выдыхаю весь воздух из лёгких. В горле застревает крик. Прямо надо мной в небе висит огромная медуза…
Успеваю увидеть только колокол, из-под которого во все стороны расходятся щупальца невероятных размеров. Медуза плывёт прямо по воздуху, а щупальца перемещаются быстро-быстро и блестят серебром.
Несколько секунд я не дышу, а потом срываюсь с места. Бегу обратно, в лес. Прежде он пугал меня, но теперь стал единственным спасением.
Петляю между деревьями, в сумраке, под корнями, выступающими над землей. Мечтаю затеряться среди них, исчезнуть с лица планеты, раствориться в воздухе. Кости вибрируют от рычания, издаваемого чудовищем. Медуза замедляет движение, но следует прямо за мной. Уже стемнело, а огни, какими сияют наши леса, здесь так и не зажглись, однако как на зло лес редкий, и я отчётливее, чем прежде, чувствую на себе чужой взгляд — совсем другой. Взгляд гигантской медузы, но мне некогда заглянуть ей в глаза.
Мне не убежать.
Не вижу — только догадываюсь, что вырываюсь хоть немного вперёд: гул раздаётся скорее позади, чем надо мной.
Послушная внутреннему голосу, оборачиваюсь и замечаю, что медуза приближается к земле. Она скрывается за верхушками деревьев, и я карабкаюсь по ветвям ближайшего ко мне дерева, хотя ещё некоторое время назад боялась даже прикоснуться к кроне.
Ветки царапают мои лицо и руки. Некоторые ломаются, и нога несколько раз зависает в воздухе, а я едва не падаю с дерева. Я чувствую боль, но не могу на неё отвлекаться, пока руки и ноги не становятся скользкими, а мимолётный взгляд, брошенный на ветви подо мной, улавливают фиолетовые следы.
Выше уже нельзя. Я прячусь среди хрустящей листвы и выглядываю из укрытия.
«Нельзя выходить за пределы Фрактала без особого разрешения, ведь там, как и в океане, можно повстречать корриганов».
Медуза оказывается почти полностью в вертикальном положении, из нескольких щупалец вниз устремляются потоки огня, внутри горячих струй видны светящиеся кольца.
«Корриганы не знают милосердия, не ведают пощады».
Миллионы крохотных огней загораются по телу медузы, окрашивают её в бледно-серый. По всему лесу ещё не до конца загубленные термитами и грибами растения затихают при виде могущественного создания.
«Если вы увидели хотя бы издали корригана, бегите прочь».
Моё сердце гулко стучит, я ощущаю пульсацию где-то в горле. Не могу издать ни единого звука. Руки и ноги исцарапаны ветвями. По коже бегут фиолетовые струйки. Но я не испытываю боли. Гул не стихает, но в ушах у меня вдруг наступает звенящая тишина. Не могу отвести взгляд от чудовища.
Что бы это ни было, оно медленно приближается к земле.
«Если вы не успели сбежать и встретились с корриганом лицом к лицу, то спасите того, кого можете. Но знайте: исход лишь один. Смерть».
Я прыгаю по веткам и оказываюсь на земле. Мчусь в ту сторону, откуда так стремилась убежать. Нечем дышать. Меня заносит то в одну, то в другую сторону. Я ударяюсь о стволы деревьев, чувствую, как по коже текут горячие струйки.
Кто-то сбивает меня с ног.
— Иоланто, ты вся в крови! — раздаётся крик Ноны, и она поднявшись первой, помогает мне, а потом наоборот удерживает, когда я пытаюсь продолжить путь.
— Что ты делаешь?! — кричит девушка. — Бежим отсюда! — и толкает в другую сторону.
Не могу сделать вдох достаточный, чтобы ответить.
А знаю ли я ответ?
Что толкает меня на верную гибель и заставляет бежать вперёд?
«Свет есть пламя. Если смерть тянет к тебе свои щупальца, опали её огнём, но не бросай. Не бросай на произвол судьбы…».
Кого я не должна бросать?
Не помню, когда и кто мне сказал эти слова. Не уверена, что вообще слышала их прежде, но сейчас они ясно звучат в моей голове. Не просто звучат, они управляют моим телом, заставляют его кинуться вперёд.
Нона хватает меня за руки, и мы боремся, в конечном счёте оставаясь на месте. Она болезненно ударяет меня по щеке, и мы на мгновение отпускаем друг друга. Этого достаточно, чтобы я услышала слова:
— Нам там делать нечего! Позовём на помощь!
— Мы просто бросим лес?! — кричу в ответ.
Мне даже в голову не приходила такая мысль, пока я не осознала, что предлагает Нона.
— Что ты можешь сделать? — внезапно она убирает руки. — Ты сумасшедшая?! Это даже не наш Фрактал!
«Не бросай на произвол судьбы…».
— Но наша планета! Если это корриганы… — начинаю я, но в этот момент земля начинает дрожать, пока не уходит из-под моих ног.
Раздаётся оглушительный гром. Чувствую кожей рокот, исходящий от чудища, и вот я уже вижу его за деревьями.
Время останавливается.
Отсюда видно брюхо и символ на нём: угловатая бабочка с разноцветными крыльями в круге, похожем на венок, с вплетённой лентой…
Моя рука невольно касается инсигнии за правым ухом.
— Это не корриганы, — с ужасом и полной убеждённостью произносит Нона. — Символ космической станции. Это тальпы.
Я замираю на месте.
— Тальпы, косм… космическая станция? — бормочу бессвязно, пока Нона отступает шаг
