До чего же красивая пара была! Оба светились от счастья, глаза горели от любви. А Катя их выгнала со словами, что на порог больше не пустит обоих.
Катя отошла потом, тайком узнавала, как они живут. Поженились они, девочка родилась. Белла с мужем по стране ездила, и дочка с ними. Но свою мать Белла не навещала. Белла гордая была, вся в своего отца-цыгана. Не пришла к матери, даже когда муж её трагически погиб, а Белла одна с ребёнком на руках осталась. С хлеба на воду перебивалась, но помощи у матери не попросила.
А потом вдруг повезло Белле: снова замуж вышла. И опять муж обеспеченный попался. И как он её любил! Любил безумно! Можно несколько жизней прожить и не встретить такой любви. Каждый взгляд, каждый жест, каждый его вдох – всё было для неё. Белла уже второго ребёнка носила, когда они с новым мужем к матери пришли мириться. Помирились, конечно. Катя ожила, летала, словно крылья появились. Когда в гости её приглашали, полдня собиралась-наряжалась, всё со мной советовалась, что лучше надеть, да что внучкам подарить. А потом ещё неделю мне во всех подробностях рассказывала, чем у Беллы угощали, какие были гости, какие растут славные девочки, что новое в доме из вещей появилось. Я как будто сама ходила в гости к Белле. Уж так рада, так рада была Катя, что у дочки жизнь наладилась.
Когда Белла погибла, я думаю, Катя могла бы на себя руки наложить, если бы не Лиза, внучка. Лиза совсем крошкой без матери осталась. Зять и пригласил Катю пожить с ними, за Лизой присматривать. Катя сразу работу бросила, к зятю жить переехала, чтобы с ребёнком ему помогать. Она бы и двух внучек подняла, да старшую девочку, которая от акробата, как-то очень быстро та, цирковая, бабушка себе забрала. Зять отдал, а Катю даже не спросил. Так она потерялась для Кати навсегда.
Я после смерти Беллы редко видела Катю, забегала она изредка, чтобы комнату проведать, да деньги с квартирантов взять. Лиза для неё, что свет в окне была. Все разговоры о ней. Вот, думала я, Лиза старше станет, у Кати появится свободное время для себя и для подруг. Тогда и поговорим подольше и погулять сходим. Так незаметно лет десять пролетело – и вдруг Катя умерла! Меня на похороны Кати не позвали, я узнала только месяц спустя. Сказали, сердечный приступ. Какое еще сердце? Она никогда на сердце не жаловалась, за здоровьем своим тщательно следила, врач как ни как. А что меня на похороны не позвали, так Бог им судья. Конечно, кто я им? Никто. А Катя мне, как сестра, была.
***
Марина несколько раз безуспешно звонила Насте. Длинные гудки заканчивались, а Настя не брала трубку. Марина поиграла с Сашей, почитала книжку, уложила его в кроватку. Ребёнок заснул. Марина выключила телефон и села за компьютер. Статья для журнала писалась на удивление легко. Перечитав на несколько раз текст, Марина отправила его в редакцию по Интернету. «Андрею понравится», – подумала она. Марина вспомнила мужа, нежность прошлой ночи теплом наполнила душу.
Почему бы не попробовать написать книгу о любви? Марина написала несколько лирических детективов. Написала в первую очередь для себя по результатам своих журналистских расследований. Книги были изданы небольшими тиражами и разошлись в основном по знакомым Марины и Андрея. Отец Андрея обычно скупал остатки тиража, чтобы раздать детским домам и больницам. Марина решительно набрала заголовок новой книги «История вечной любви». Пафосно, но лучшего пока нет, потом придет.
Настя приехала вечером. Глядя на её потемневшее лицо, Марина поняла, что случилось что-то плохое.
– Лиза?! – Спросила Марина. Настя отрицательно покачала головой.
Марина выдохнула, усадила Настю за стол, подала ей чашку крепкого чая с лимоном и молча села рядом на диванчик, ждала, когда Настя сама расскажет о своих неприятностях.
– Марина, мое ателье сгорело, – выдавила, наконец, из себя Настя.
– Как сгорело?!
– Пока причину не установили окончательно, но предполагают, что пожар случился из-за неисправности проводки. Я не досмотрела! Понимаешь, я виновата! Бог с ним, с моим ателье, ремонт и так собиралась делать. Но соседний магазин сгорел! И я виновата! Страховку не успела оформить! Что же мне делать?
– Успокойся для начала. Что произошло – не изменишь. Надо подождать окончательного заключения о причине пожара.
– Марина, у меня нет лишних денег, чтобы оплатить магазину убытки! Я же все выгребла на покупку ателье.
– А Максим не поможет?
– Максим? Мы совершенно чужие друг другу люди! Мы из разных миров! Господи, я любила его всю свою жизнь, с пяти лет. Я с ума сходила от любви к Максиму. Я самой счастливой женщиной на земле была, когда он сделал предложение. Но ты знаешь, почему он мне его сделал. Чтобы шкуру свою спасти!
– Настя, но потом он полюбил тебя. Вы были прекрасной парой.
Настя вытерла слёзы.
– Я любила призрак, который сама себе нарисовала. Сказку! А в реальности сказок не бывает. Ты не представляешь, что там за семейка! Деньги, деньги и деньги! И ничего, ничего больше! И я – бесприданница, голодранка, нищая – попала в их семью. Постоянно, каждый день, каждый час, они унижали меня. Максим ни разу не заступился за меня, ни одного слова доброго не сказал обо мне своей мамочке, не одернул её, когда она обижала меня. А у меня гордость есть. Я сама, без их проклятых денег добилась чего-то в этой жизни, потому что пахала, как лошадь. Максим – такой же сноб, как они. Я не вернусь к нему. Я заслуживаю любви и уважения. И я ещё встречу человека, который будет ценить и любить меня.
– Настя, моя дорогая, всё будет хорошо. Успокойся, и ложись спать. Не зря говорят: «Утро вечера мудренее».
– И Вадим мне также сказал. Ему кажется, что это – поджог. Он обещал разузнать по своим каналам.
– Вадим был с тобой?
– Мы обедали вчетвером у Лизы, когда мне позвонили про пожар.
– А четвёртый кто был? Арсений?
– Нет, Арсений к тому времени ещё не вернулся. Сергей приехал, охранник. Мы оставили его с Лизой, а сами поехали на пожар. Видела бы ты Вадима! Он умудрился внутрь пролезть, хотя не пускали. Вылез, весь в саже, грязный, но довольный.
***
Сергей ушел караулить меня в подъезд. Настя уехала с Вадимом. У неё случились какие-то неприятности, и Вадим, не задумываясь, бросился к ней. Конечно, она красивая, умная, богатая, говорит – заслушаешься. А я
