Свита молодого короля не только не произвела мгновенной сенсации. Скорее, поначалу она была комедийной интермедией. В «Истории» сказано, что в течение восемнадцати месяцев рыцарей Генриха на всех турнирах только обижали и унижали, его воинов, как правило, брали в плен и плохо с ним обращались. Французские рыцари так привыкли разбивать команду молодого короля, что накануне турнира договаривались о разделе выкупов и добычи. У людей Генриха был возбуждающий боевой клич – Dex aïe – хорошие кони и броня. А поскольку он мог рассчитывать на денежные средства старого короля, в его команде были лучшие из бойцов. Проблема была в дисциплине, и сначала Уильям был ее главным нарушителем. Его биограф признает, что вначале Уильям покидал команду короля, пришпоривал коня, направляя его к противнику, и бросался в самую гущу сражения. Все это было хорошо, если речь шла о демонстрации личной отваги, – Уильям действительно побеждал многих врагов, нанося им мощные удары, – но при этом он покидал своего господина, и молодой король по возвращении выговаривал ему за это.
Со временем команда усовершенствовалась. Маршал научился держать в узде свой восторженный энтузиазм, и впоследствии в «Истории» постоянно отмечается, что он все время находился рядом со своим господином и защищал его ударами сильными и опасными. Рыцари Генриха отточили свое мастерство и, набравшись опыта, научились действовать в команде. По утверждению биографа, постепенно все поняли, что тот, кто нарушает строй слишком рано, является глупцом. Молодого короля и его свиту также наставлял Филипп Фландрский, к этому времени ставший общепризнанным покровителем турниров и их участником. Филипп был скорее злодеем, безжалостным, беспринципным и крайне амбициозным. Он присоединился к молодому королю, когда почувствовал выгоду для себя, но оставался ненадежным союзником. В «Истории Уильяма Маршала» он изображается в героическом свете, как достойный человек, по мудрости превосходящий всех своих современников, но вместе с тем в ней не скрывается его коварство на турнирной арене.
Турнирная тактика графа Филиппа являлась зеркальным отражением его подхода к реальной жизни. Он нарушал правила, использовал хитрости, нередко действовал исподтишка и не думал ни о чем, кроме победы и добычи. Как правило, он предпочитал следующую тактику на турнирах: прибывал к месту сбора со своей свитой и публично заявлял, что намеревается не участвовать, а посмотреть. Только после окончания первого этапа большого сражения, когда участники уже устали и дезорганизованы, он внезапно вступал в бой. Используя эту уловку, свита графа наносила огромные потери на поле боя, выбивая десятки рыцарей из седла и беря их в плен. В этой уловке есть нечто общее с использованием резервных частей в реальном сражении – высокоэффективной тактикой удерживания части войск в запасе, пока сражение не достигнет пика. После этого резервные части бросались в бой для нанесения решающего удара. В контексте турнира такая двуличность сегодня может показаться откровенным обманом, однако современники Филиппа, судя по всему, принимали его уловку как хитроумное манипулирование правилами. «История» изображает этого человека как мудрого и отважного и отмечает, что даже Уильям Маршал избрал эту тактику.
Будучи турнирным капитаном и стратегом молодого короля, Маршал посоветовал свите сымитировать методы Филиппа Фландрского. На следующий турнир рыцари Генриха прибыли, никак не показывая, что намереваются в нем участвовать, а потом неожиданно бросились в атаку, когда противник не мог за себя постоять. Тактика принесла блестящий успех. Поле оказалось буквально усыпанным вражескими знаменами, и люди молодого короля в одночасье разбогатели. Биограф Уильяма радостно заявляет: «После этого король ни разу не появлялся на турнире, не прибегнув к уловке или обману». Любопытно, что «История» подвергает суровой критике losengiers (обманщиков) в реальном мире, но на турнире, вероятно, мошенничество считалось честной игрой.
ДНИ СЛАВЫ
К концу 1177 года свита молодого короля – с Уильямом Маршалом во главе – блистала на турнирах. Побед становилось все больше, выкупы и добыча заполняли сундуки. Теперь Генриха, Маршала и всех его рыцарей видели в ином свете. Они больше не были легкими жертвами, завоевав репутацию квалифицированных искусных воинов. Команда молодого короля стала одной из самых уважаемых и грозных в Северной Франции.
Генрих и Уильям знали друг друга уже семь лет. Корольмальчик вырос в высокого и потрясающе красивого молодого человека. Эти двое вместе ввязались в войну и проиграли ее, и связь, образовавшаяся между ними в 1170 году, только укрепилась. Они не были (и не могли быть) равными – все же в жилах Генриха текла королевская кровь, однако они были хорошими друзьями, и эти годы совместных сражений на турнирах были для обоих счастливыми. В «Истории» всячески подчеркивается особое положение Маршала в mesnie молодого короля, и не исключено, что фразу «король горячо любил Уильяма, больше чем любого другого рыцаря» можно принимать буквально. Другие источники – в первую очередь acta Генриха – тоже подтверждают высокий статус Уильяма. В них он неизменно занимает почетное место, являясь первым из домашних рыцарей.
В «Истории» дана выразительная картина безудержной радости, которую молодой король делил с Уильямом после очередных ярких побед. Чувствуется общая бравада и чувство товарищества. Особенно отчетливо это проявилось в описании большого турнира, состоявшегося на границе Нормандии и Франции, между Ане и Сорелем. Свита Генриха выступила в высшей степени успешно, удачно выбрав время для нападения, так что противники сразу обратились в бегство. Королевская свита устремилась в погоню, и Маршал все время оставался рядом с Генрихом. Вместе они спустились по склону холма и оказались прямо в центре главной улицы Ане. Город был пустынным. Однако, завернув за угол, они наткнулись на конного французского воина Симона де Нефле, преградившего им путь вперед. С ним были пехотинцы. Согласно «Истории», король сказал: «Мы не пройдем, но вернуться не можем». На что Маршал ответил: «Тогда да поможет мне Бог, придется нападать».
И он бросился на противника. Пешие солдаты рассыпались в разные стороны, чтобы не быть растоптанными до смерти. Проход вперед открылся, но Уильям еще не был удовлетворен. Он поскакал к Симону де Нефле, схватил узду его коня и изо всех сил потянул за собой. Генрих не отставал. Это был любимый прием Маршала, позволивший ему в 1160-х годах захватить множество пленных. Волоча за собой французского воина, Маршал направился к месту сбора, желая объявить Симона своим пленником. Но у того были другие соображения. Пока они двигались по городу, Уильям не обращал внимания на то, что происходит за его спиной. Француз вскочил, ухватился за свисающий желоб и был «выдернут» из седла. Маршал ничего не заметил, но молодой король, скакавший следом, все это видел и промолчал.
Добравшись до места, Уильям приказал своему сквайру отвести рыцаря в заключение. В ответ Генрих, смеясь, спросил: «Какого рыцаря?» – и рассказал, какой акробатический трюк выполнил француз. «История» излагает этот случай как комический. Маршал и молодой король вдоволь посмеялись, и этот случай рыцари еще много недель пересказывали друг другу. Эпизод больше всего похож на изрядно приукрашенный анекдот, но суть дела – близкая дружба Уильяма с молодым королем представляется аутентичной.
Рождение «героя»
«История» описывает много индивидуальных, весьма ярких деяний Уильяма. Постоянно участвуя в турнирах, он приобретал все больше мастерства. В конце 1170-х годов Маршал стал посещать турниры в одиночку, считая это более быстрым способом накопить опыт, репутацию и богатство. Первым стал турнир в Плёре, что в Шампани, к востоку от Парижа. По утверждению биографа, это место было слишком далеко, чтобы молодой король мог поехать туда со своим тяжелым обозом, но Генрих позволил своему сердечному другу Уильяму отправиться на турнир в сопровождении только одного рыцаря. На деле Уильям, вероятно, долго досаждал молодому королю, прося разрешения поехать на турнир, и получил его не так уж легко, поскольку, судя по всему, не носил при этом цветов или герба Генриха. В «Истории» говорится, что участники смотрели на него с подозрением, но не знали, кто он.
Турнир в Плёре собрал многих именитых французских рыцарей и баронов. Там был Филипп Фландрский, герцог Гуго Бургундский и граф Теобальд Блуаский. Посетили его и два лучших европейских воина Жак д’Авен и Уильям де Бар. Они были прямыми соперниками Маршала. Эти рыцари славились своим умением виртуозно владеть оружием. Уильям наслаждался поединком, сражаясь «как лев среди быков». Согласно «Истории», он проложил себе путь сквозь отряд противников, нанося удары, словно дровосек, который рубит дубы. В действительности, хотя Маршал, вероятно, на самом деле получал удовольствие от потасовки, отсутствие дисциплинированной слаженной команды сделало его незащищенным. Подвергшись бесчисленным нападениям, он был так избит, что шлем треснул, обнажив его голову. В целом Маршал счел день чудесным. Многие рыцари вокруг него показали достойную восхищения доблесть. Уильям произвел впечатление на сверстников и начал, по словам биографа, создавать свою репутацию. Хотя его фактические завоевания в тот день, скорее всего, были весьма скромными.
