– Тебе его не жалко? Он ведь так звал тебя.
– Да ему и без меня весело, он все равно не просыхает. Я назад приехал, мама плачет. Боялась, что не вернусь. Я прямо растерялся. Странная она какая-то стала. А твоя как?
Леха выразительно поморщился:
– Как обычно. На солнце не выходи, бегать не смей, ешь по расписанию. Таблетку, таблетку не забудь, главное! Ничего не изменилось за восемь лет, был я инвалид и сейчас инвалид.
– Зато у тебя освобождение от физкультуры.
– Ты мне завидуешь?
Принц подумал и коротко ответил:
– Не-а.
– Слава богу… Я на работу буду устраиваться. Твоей матери рукастый парень на полставки не нужен?
– Пилот вертолета-кабелеукладчика… А чего к отцу не хочешь?
– Да ну. Кем он возьмет? Санитаром? Не мой профиль, я же в медицину не собираюсь. И платят мало.
– А тебе, конечно, надо, чтобы на поездку в Монте-Карло хватило.
Леха угрюмо промолчал. Принц кинул сразу два камешка и обоими попал. Утки сделали вид, будто очень испугались, Принц усмехнулся.
– Мне Машка не нравится, – сообщил он.
– Всем нравится, тебе одному не нравится? То-то ты ее поддеваешь каждый день… Машка – вещь.
– Вот именно – вещь, – изрек Принц. – Шикарная дорогая вещь. Но рано или поздно она испортится. Да у нее лет через пять усы вырастут. И растолстеет она. Тебе нужна толстая усатая жена с московскими запросами? А если не жениться, то зачем такие жертвы? Год работать за одну ночь?
– Да как ты не понимаешь?! – взорвался Леха. Утки шарахнулись от берега уже всерьез. – Я должен работать! Для себя! Я доказать хочу, что не инвалид! И сам решу, на что потратить мои деньги! Потому что заработаю их сам!
Повисло тягостное молчание. Утки снова потянулись к берегу.
– Тоже верно, – легко согласился Принц. – Понимаю. Заполучить самую крутую девчонку школы – да ты всем нос утрешь. Но сначала подумай. Работать – это правильно. Это, хм… Делает из обезьяны человека. Подумай, как заработанное тратить. Я бы на Дашку потратил.
– На какую? Нашу Дашу? – переспросил Леха.
Принц кивнул и мечтательно улыбнулся. Откинулся назад, опираясь на локти.
– Дашка красивая. И добрая.
– Кто бы спорил, – согласился Леха. – Даша милая девчонка. Только забитая совсем. У нее же семейка чокнутая.
– Ха! Кому ты это говоришь. Ты и не знаешь, насколько чокнутая. Я в начале лета проводил Дашку разок до дому, а они в окно увидели, что дочка – с негром… Ой, чего было.
– И мне не рассказал, конечно, – упрекнул Леха.
– А о чем рассказывать – про мое позорище на целый двор? Как ее отец костылем махал и орал – вали отсюда, черножопый?.. Там бабушки сидели на скамейке, мне одна и говорит: только не парься, сынок, опять Ивана переклинило. А я ей: да я сам Иван по паспорту… За Дашку обидно было, слов нет.
– Они сектанты какие-то.
– Не. Просто больные. Православие головного мозга. Как папаня схлопотал инвалидность, тут и съехал с катушек от безделья. И жену своей придурью заразил… Да мне плевать, какая у них религия, я сам, что ли не крещеный?! Я не понял, с чего они взяли, мол, если я черный, значит, могу только наркоту продавать да играть в баскетбол. Ни на что больше черные не годятся…
– Только не парься, – вслед за неизвестной бабушкой повторил Леха. – Когда людям больше нечем гордиться, они хвастаются цветом кожи.
– Во. Я для матери уже год почти весь софт пишу, меня большой бизнес ждет. А для Дашкиного семейства – черная морда. Блин, жалко, не пишу стихи, сошел бы за Пушкина в молодости!
– Пушкин был не такой уж черный…
– Повезло ему! Все равно у нас много общего – он тоже не играл в баскетбол! Совсем как я!
– А кто в слэмбол режется?
– Это совершенно другое!
– Короче говоря, хороша Даша, да не наша, – заключил Леха.
– Как и Маша, – немедленно отозвался Принц. Он перевалился на бок, задел свой рюкзак, тот громко скрипнул.
– Скрипит потертое седло… – задумчиво протянул Принц.
– Болит разбитое хлебало, – подхватил Леха.
– Ох, как все это задолбало.
– Ах, как же нам не повезло.
Принц почесал в затылке и подвел итог:
– Нет, не Пушкин. Даже в соавторстве. Ой, да ладно. Мне другое интересно: она на танцы мини-юбку наденет? Обещала ведь. Это для нее такой подвиг, нам и не понять, какой.
– Мне надо найти работу, – упрямо сообщил Леха. – Мужчина без денег – не мужчина.
– Я спрошу у матери, – пообещал Принц. – Сильно не надейся только.
Батон кончился, остались только камешки, и утки уплыли к другому берегу.
* * *
– Ты это серьезно? – спросила Даша с недоверием и страхом в голосе. – И ты выполнишь обещание?!
На заднем сиденье джипа было уютно и прохладно, машина легонько покачивалась, минуя ухабы. Водитель и по совместительству охранник привычно делал вид, что его тут нет и он ничего не слышит.
– Знаешь, чем отличается злодей от умного человека? – спросила Мария с легкой улыбкой превосходства. – Злодей, пообещав, обманет. А умный человек держит слово. Честность – лучшая политика, Даш.
– Но это же… Ты себя продаешь!
– Ничего подобного. Ну и понятия у тебя! Я выбираю достойного. Зачем мне лентяй или дурак? Я назначила испытание. Не так просто за учебный год заработать на поездку в Европу. Для этого мозги нужны. И не каждый умник выбросит столько денег на ветер. Так я и выберу – умного и щедрого. А что еще нужно для счастья?
– А если кто-то не заработает, а украдет?
Мария только рассмеялась в ответ.
– Да чего они украдут, где… А на что папа и его друзья? Начальник угрозыска у нас на каждом банкете сидит. Отец попросит, тот за полчаса узнает, откуда у человека взялись деньги.
Даша только головой покачала.
– Трезвый расчет, – не отставала от нее Мария. – Расчет на лучшее. Неужели это так плохо? Безнравственно?
– Ох, не знаю. Иногда мне кажется, я тебя совсем не знаю.
– Ерунда. Вот себя ты не знаешь, это да, – очень по-взрослому заметила Мария. – Цену себе не знаешь настоящую. Объяви цену – сразу увидишь, что о тебе думают… Ой, а как они все сначала обалдели, а потом в интернет полезли!
Подруги хором засмеялись.
– Один Принц стоял как вкопанный, я видела.
– Этот черныш ради меня в лепешку разобьется, – заявила Мария. – Просто он гордый очень. И совсем еще мальчишка. Помнишь, какую ахинею понес, едва меня увидел? Чистой воды приступ ревности. Наверное и правда он еще мальчик, ну, ты поняла. Да все они, в общем… Нецелованные.
– Ты так говоришь, будто это плохо, – заметила Даша.
– Да не плохо. Только вялые они, понимаешь? Будто не надо им ничего от жизни. Даже самые продвинутые, что этот королевич с хохляцкой фамилией, что Васильев, стенолаз-любитель… Тоже вялый. Я читала, это возрастное – мы просто их на данном этапе переросли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
