Он с уважением отметил, что босс рискнул попробовать жидкость.
Пока ритуальная церемония, которой придерживались от семи до десяти цивилизаций, шла своим чередом, Гринберг получил время присмотреться к Фтаемлу. Медузоид был одет в дорогую пародию на земной мундир: кургузый фрак, кружевное жабо и полосатые брюки. Данное одеяние помогло скрывать тот факт, что хотя сейчас он напоминал обыкновенного гуманоида с двумя ногами, двумя руками и продолговатой головой, в сущности, в нем не было ничего человеческой).
Но Гринберг вырос в обществе Великих Марсиан и имел дело с многими различными существами; он не считал, что «человек» должен иметь только человеческое обличье и не отдавал никакого предпочтения чисто человеческим формам. С точки зрения самого фтаемла, он был обаятелен и грациозен. Его сухая хитиновая кожа, оранжевая с зелеными подтеками, была ничуть не хуже декоративной леопардовой шкуры. Отсутствие носа ничуть не портило впечатления и компенсировалось подвижным чувствительным ртом.
Гринберг решил, что Фтаемл должен прятать свой хвост, оборачивая его вокруг туловища под одеждой, дабы избежать ненужных намеков, что он похож на кого-то из существ, к которым раргиллиане очень чувствительны: до сих пор им была памятна та история в Риме, когда на приеме один из них смахнул хвостом свечу. Другие раргиллиане, с которыми Гринбергу приходилось сотрудничать, старались вообще не пользоваться одеждой и носили свои хвосты гордо вздернутыми вверх, как мартовские коты. Так было, например, на Веге-VI, воспоминания о которой заставили Гринберга содрогнуться.
Он посмотрел на вибриссы медузоида. Они отнюдь не напоминали змей. Босс явно относился к ним с излишней нервозностью. Конечно, они были с фут длиной и толщиной с его большой палец, но у них не было ни глаз, ни пасти, ни зубов — это были просто вибриссы, усики, и не больше. У многих других рас тоже есть такие усики. А что такое наши пальцы, как не короткие усики?
Мистер Кику и доктор Фтаемл опустили свои бокалы на стол почти одновременно.
— Доктор, консультировались ли вы со своими доверителями?
— Сэр, мне была оказана такая честь. И могу ли я выразить благодарность за десантную шлюпку, которую вы столь любезно предоставили в мое распоряжение, чтобы я имел возможность, покидая поверхность вашей очаровательной планеты, снестись с теми, кого я имею честь здесь представлять. И отдавая должное тем выдающимся личностям, которым я ныне служу, должен сказать, что она куда больше подходит для моей конституции, нежели аналогичное устройство их корабля.
— Не стоит благодарности. Мы всегда рады услужить друзьям.
— Вы исключительно любезны, мистер Заместитель Секретаря.
— Итак, что же они сказали? Доктор Фтаемл содрогнулся всем телом:
— Я искренне сокрушаюсь при необходимости сообщить вам, что они непоколебимы, они настаивают, что их малыш (женского пола) должен быть возвращен без промедления.
— Я не сомневаюсь, вы сообщили им, что мы никогда не слышали о нем?
— Все это я сделал. Надеюсь, вы простите мою невежливость, если я передам их ответ в выражениях грубых, но точных. — Он смущенно повел плечами. — Они говорят, что вы лжете.
Мистер Кику не возразил, зная, что когда раргиллиане исполняют роль посредника, они не вкладывают в эти обязанности ничего личного и действуют как телефон.
— Было бы куда лучше, если бы я в самом деле лгал. Тогда, в конце концов, я мог бы поймать их пострела, и с делом все было кончено.
— Лично я верю вам, — внезапно сказал доктор Фтаемл.
— Благодарю вас. Почему?
— Потому что вы употребляете сослагательное наклонение.
— Ах, вот как. Сообщили ли вы, что здесь есть более семи тысяч разновидностей внеземных существ, пребывающих на нашей планете, каждая из которых представлена сотнями и тысячами индивидуумов? Что из них примерно тридцать тысяч — разумные существа? Но что из них только очень немногие обладают физическими характеристиками, отдаленно смахивающими на ваших хрошии, и относительно всех их мы знаем, откуда они родом, с какой планеты?
— Я раргиллианин, сэр. Я сказал им все это и даже больше, используя их собственный язык и изложив факты гораздо яснее, чем вы могли бы это объяснить какому-нибудь землянину.
— Я вам верю. — Мистер Кику хлопнул по крышке стола. — У вас есть какие-то предложения?
— Минутку, — вмешался Гринберг. — Нет ли у вас изображения типичного хрошии? Оно могло бы помочь.
— Хрошиу, — поправил Фтаемл. — Или в данном случае, хрошиа. Прошу простить. Они не употребляют символику типа изображений. К сожалению, у меня нет возможности выполнить вашу просьбу.
— Раса безглазых?
— Нет, экселленц. Выглядят они вполне прилично и даже изящно. Но их глаза и нервная система несколько отличаются от наших. То, что они называют изображением, было бы для вас совершенной бессмыслицей. Даже я нахожу это довольно затруднительным, хотя общепризнанно, что моя раса наиболее приспособлена для интерпретации абстрактных символов. Если раргиллианин… — Он замолчал и принялся прихорашиваться.
— Ну, хорошо… опишите нам одного из них. Используйте все свои широкоизвестные семантические способности.
— С удовольствием. Корабль, созданный хрошии, относится к боевому классу и…
Мистер Кику прервал его:
— К боевому классу? Доктор, вы хотите сказать, что это военное судно? Вы мне этого не говорили. Доктор Фтаемл изобразил боль и сокрушение:
— Я считал, что этот факт общеизвестен и достаточно непригляден.
— И я того же мнения. — Мистер Кику задумался, не стоит ли ему поднять по тревоге Генеральный штаб Федерации. Не сейчас, решил он. Мистер Кику всегда был настроен резко отрицательно к вмешательству военной мощи в процесс переговоров, ибо он был уверен, что демонстрация силы служит признанием неудачи со стороны дипломатов, а также практически сводит на нет шансы достичь соглашения в будущем. Свое мнение он мог обосновать, но предпочитал держать его на уровне эмоций. — Продолжайте, пожалуйста.
— Хрошии-военные являются трехполыми; разница между ними не бросается в глаза, и у нас нет необходимости в уточнениях. Мои доверители, руководящие экспедицией на данном корабле, примерно на шесть дюймов выше этого помещения и вдвое тяжелее вас. У каждого из них четыре пары ног и две руки. Руки у них маленькие, но сильные и исключительно ловкие. По-моему, хрошии отличаются необычной красотой и функционируют с редкой грацией. Они с большим искусством работают с машинами, инструментами и совершают очень тонкие манипуляции.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
