звонка. На пороге квартиры стояла невысокая худенькая женщина, доходившая мне едва ли до плеча. Она выглядела почти в точности так же, как ее описывала владелица студии. Вот только глаза были не карие, а какого-то необычного желтовато-серого оттенка. И цветом, и выражением глаза Василисы напомнили мне почему-то глаза крупной и умной служебной собаки, которая может быть очень доброй и преданной, но в случае необходимости способной оказаться опасной и даже беспощадной. Одета Василиса была в яркое желто-красное пончо с длинной оранжевой бахромой.
– Я видела вас в окно, – пояснила Василиса, – поэтому сразу и открыла. Терпеть не могу звук у этого звонка, но все никак не соберусь поменять, работы выше крыши.
Интересно, как она меня узнала, если мы никогда не встречались.
– Прошу за мной. – Василиса провела меня в довольно большую и до предела захламленную комнату. Однако то, что представлялось мне хламом, для Василисы являлось непреложной частью рабочего процесса. Большой стол у окна был завален кусками ватмана и цветной бумаги разнообразных оттенков и размеров. По углам высились непонятного для меня назначения конструкции, отдаленно напоминавшие манекены, небольшой диван и кресло рядом с ним также оказались заняты кипами бумаг вперемежку с рекламными каталогами. Комната выглядела неуютной и нежилой, однако хозяйку это, по-видимому, ничуть не смущало. Подойдя к креслу, она обеими руками схватила кипу высящихся на нем бумаг и, недолго думая, свалила ее прямо на пол подле того самого кресла.
– Садитесь, – предложила мне Василиса, указав на освободившееся кресло. Поскольку больше в комнате присесть было негде, я опустилась в предложенное кресло.
– Кофе будете? – спросила радушная хозяйка. – Правда, у меня только растворимый. Некогда возиться с кофеваркой.
Поскольку растворимый напиток я, мягко говоря, недолюбливаю, я вежливо отказалась. И поскольку все формальности гостеприимства были соблюдены, хозяйка квартиры, выудив откуда-то из-под стола низенький табурет, уселась на него подле меня и принялась перекладывать в определенном порядке бумаги, которые только что сбросила на пол.
– Так о чем вы хотели поговорить? – спросила она, устремив на меня полный любопытства взгляд. – Никогда раньше не доводилось общаться с частными детективами. Не знала, что среди них есть и женщины.
Я улыбнулась – подобная реакция не была для меня новостью.
– Я веду расследование о смерти старшей сестры Вики, – начала было я, но Василиса тотчас меня перебила недоуменным возгласом.
– Как?! – изумленно спросила она, подавшись всем корпусом в мою сторону. Я даже испугалась, что она, того гляди, свалится со своей табуретки.
– Значит, все-таки сдохла старая кошелка, – пробормотала Василиса, обращаясь неизвестно к кому и глядя прямо перед собой. – Все-таки получила свое…
– Получила? – переспросила я, внимательно глядя на Василису. – От кого?
– Как от кого? – Василиса обернулась ко мне, словно удивляясь моей непонятливости. – От мировой справедливости.
Я подивилась несколько нестандартному ответу, но, похоже, для Василисы это было нечто само собой разумеющееся.
– А в чем же эта справедливость? – осторожно поинтересовалась я, надеясь разговорить свою собеседницу, которая до сих пор ограничивалась отрывистыми и довольно загадочными фразами. Та перевела на меня задумчивый взгляд своих странно окрашенных глаз.
– Да вы хоть представляете, как жилось Викусе с этой… Даже сказать не могу, с кем. Она ведь использовала Вику, а сама житья ей не давала!
Странно, у меня были прямо противоположные сведения. Ведь моя клиентка утверждала, что Антонина Сергеевна заменила Виктории мать и заботилась о ней как о собственном ребенке.
– Скажите, Василиса, а как давно вы были знакомы с Викой? – спросила я, решив, что, пустившись в воспоминания, моя собеседница окажется более откровенной.
– Да всю жизнь! – с пафосом заявила Василиса. – С первого класса уж точно. Правда, из школы я ушла раньше, поступила в художественное училище. Я и Вику уговаривала, она ведь отлично рисовала, куда лучше меня. Но куда там! Эта стерва, ее старшая сестрица, и слышать об этом не хотела. Сначала школа, потом институт, только так. Викуся мне рассказывала, что она называла меня пэтэушницей. Чтоб, говорит, я эту пэтэушницу в своем доме больше не видела. О как! Дом-то, оказывается, только ее! А ничего, что полквартиры принадлежало Вике? Из-за этого все и стряслось…
– Из-за чего? – не поняла я.
– Если бы Вика согласилась с моими доводами и получила свою долю от продажи квартиры, все было бы по-другому, – убежденно заявила моя собеседница. – Поселилась бы отдельно от этой грымзы и жила бы припеваючи! Доходы позволяли.
«Опять грымза», – пронеслось у меня в голове.
– Разве Виктория хорошо зарабатывала? – делано удивилась я, вспомнив заодно свой давешний разговор с хозяйкой студии. Та в открытую заявила, что систематически недоплачивала своей сотруднице. Я отлично помнила, что моя клиентка во время нашей первой беседы рассказывала о неплохих заработках Вики. Тем не менее я рассчитывала вызвать Василису на откровенность, и мои ожидания оправдались.
– Еще как! – Василиса аж подпрыгнула. – Ну да, числилась она в этом «Экспрешене», помойка еще та, скажу я вам. Но ведь зачем она туда устроилась? Это сестрица ее допекла. Мол, как же так, без официального трудоустройства. А трудовая книжка, а пенсия, а общественное положение? Ты, говорит, и так непонятно чем занимаешься, перед людьми стыдно. Ну Вике и пришлось куда-то пристраиваться. Хотя зарплата у нее была неплохая по нынешним меркам, но все же обирала ее эта владелица студии просто бессовестно!
Свою речь Василиса произнесла буквально на одном дыхании, при этом она все больше повышала голос, поэтому вынуждена была прерваться, тяжело дыша и ероша обеими руками свои короткие волосы. Немного успокоившись, она подошла к окну, где на подоконнике примостился электрический чайник. Щелкнув выключателем, она выудила из тумбы возле стола банку растворимого кофе и довольно объемную керамическую кружку.
– Кофейку себе сделаю, – бросила она, обернувшись в мою сторону. – Я постоянно им пробавляюсь, чтобы быть в тонусе.
Я ее прекрасно понимала, поскольку сама также пробавлялась кофе. Правда, я предпочитала свежемолотый и обязательно лучших сортов.
– Так, значит, у Вики были и другие источники дохода? – уточнила я, глядя, как Василиса щедро насыпает гранулы в кружку и заливает их кипятком. Услыхав мой вопрос, она кивнула, быстро размешивая растворимый напиток.
– Здесь были ее основные доходы. – Она широким жестом обвела комнату.
– То есть она
