— Могу сказать вам одно мисс. У вашего хозяина не тропическая лихорадка, и слава святому Дункану, не чума. Пока это все, что я готов утверждать, — произнес в заключении Дайтли.
— И ничего конкретного?! — возмутился цветочник, обессилено приподнявшись на локтях.
Доктор легким движением руки пригвоздил его обратно к постели.
— А что же вы хотели, мой милый. Поставить диагноз — та еще загвоздка. Так просто такие дела не решаются.
— Да вы даже не удосужились спросить, чем я питался весь прошлый день, достопочтимый сэр, — взмолился больной.
Наградив цветочника неподражаемой улыбкой, Дайтли пояснил:
— Ну, это совершенно ни к чему. То, что с вами происходит — не отравление и иное желудочное расстройство, отнюдь. Природа вашей боли мне не понятна, но исходит она не из живота, могу заявить однозначно.
— А мои кошмары? Постоянный страх, что за мной пристально наблюдают. А еще эти видения!
— Всего лишь горячка и высокая температура.
— Но что же мне делать? — взмолился цветочник.
— Предложу вам воспользоваться кровопусканием. Дешево и сердито. Как говориться: лечит от всех болезней. Возможно, и вам оно поможет. Я уверен в этом. Всего семь суонов и я начну сегодня же.
— Ради всего святого, Клер прошу, проводи доктора и выдай ему положенное вознаграждение за визит вежливости, — попросил мистер Бишеп.
Сверкнув дорогим париком, Дайтли откланялся, всем своим видом показывая, что он вполне доволен результатами собственной работой.
Спустившись вниз, в лавку — цветочник жил на втором этаже собственного магазинчика — Клер отдала доктору деньги и, поблагодарив его, собиралась уже закрыть дверь, когда Дайтли выдал очередной совет:
— Я бы на вашем месте поостерегся мистера Бишепа. Какой‑то он возбужденный. Ни к добру это, мисс Джейсон. Хорошо бы отправить его на осмотр к мистеру Хорхе. Уж он то быстро вправит ему мозги, избавив от воображаемого преследования.
Клер коротко кивнула.
Поднявшись обратно к хозяину лавки, девушка потянула за ручку — дверь не поддалась. Цветочница навалилась плечом на преграду. Из‑за стены послышался протяжный стон, а вскоре раздался такой изнывающий крик, что Клер в ужасе отпрянула от двери.
Ручка заходила ходуном. Девушка попыталась схватить ее, но тут же одернула ладонь. Ей показалось, что руку обожгло пламя.
Крик за стеной сменился воем. И дверь с силой распахнулась наружу, словно зев чудовища.
Ощущая дрожь в ногах, Клер осторожно вошла в комнату. В лицо ударил яркий свет. Щурясь, она перевела взгляд на постель. Запрокинув голову назад и выпятив грудь вперед, мистер Бишеп тяжело дышал, изрыгая наружу ужасные болезненые хрипы.
— Что с вами? — охрипшим голосом произнесла Клер.
Ответа не последовало, лишь дернулась занавеска, и по комнате пробежал случайный сквозняк. Кроме бледного, почти безжизненного хозяина, комната была пуста, но при этом явственно ощущалось чужое присутствие. Сделав несколько крохотных шагов, Клер остановилась. Ее сердце готово было вырваться наружу и забиться под кровать, а страх постепенно подкатывал к горлу, готовясь вырваться наружу, превратившись в истошный вопль. Ожидание, непонятно чего, превратилось в невыносимую муку. Клер продолжала чувствовать опасность, витающую вокруг нее, в тот миг, когда рядом, у самого плеча, раздалось едва уловимое дыхание.
Девушка резка обернулась. За спиной мерно поскрипывала дверь, демонстрируя серую пустоту и утопающий лестничный язык. Прогнивший дощатый пол несколько раз отозвался протяжным треском, словно кто‑то вальяжно уходил прочь.
Обернувшись, Клер едва не подпрыгнула на месте. Тело мистера Бишепа, слегка приподнявшись над кроватью, зависло в воздухе, будто в кошмарном сне. Обессилено свесив руки вниз, цветочник воспарил чуть выше. Одеяло спало, открыв рыхлое тело в перепачканной рвотой рубахе до колен. Девушка зажала ладонями рот, чтобы не закричать.
Голова цветочника резко вскинулась. Выпученные глаза, налитые кровью уперлись в девушку, силясь пронзить ее насквозь. Мраморное лицо больного резко вздрогнуло.
Клер держалась из последних сил, и уже собиралась бежать, но чужой металлический голос остановил ее.
— Передай Рику: пусть перестанет таскаться за безликим. А теперь пошла вон!
Обмякнув, тело цветочника обессилено повалилось на кровать, а изо рта хлынул настоящий фонтан крови.
Не помня себя, Клер рванула вниз. Хлопнув дверью, она вырвалась на свободу, почувствовав, как ледяной воздух обжигает лицо. Пытаясь обогнать ветер, она не чувствовала собственных ног. Каменные дома, обернувшись мрачными надгробиями, гнали и гнали ее вперед, путая дорогу. Широкая мостовая, сжалась в узкую улочку, загнав девушку в непроходимый городской лабиринт. Оборачиваясь вслед и сторонясь, горожане не спешили помогать напуганной мисс, стараясь как можно дальше держаться от чужих проблем.
Едва сдерживая слезы, Клер чувствовала себя единственной живой душой среди сотни мертвых, призрачных образов. Мир превратился для нее в один бесконечный кошмар, из которого нельзя вырваться, — если только не покончить с собой.
Столкнувшись с высоким плечистым господином, Клер сама того не ожидая, брякнулась на землю. Потирая ушибленное колено, она подняла голову и обомлела. На нее смотрели бездонные глаза мистера Сквидли. Прикурив трубку, моряк улыбнулся во все тридцать два зуба и пустил струйку дыма. В нос ударил противный терпкий аромат, похожий на колючий репей.
— Заблудились мисс? — произнес заутробный голос.
Клер не хотела отвечать, но не сдержалась и сдавлено простонала что‑то неразборчивое.
Огромная рука с красными следами язв потянулась к девушке.
На грани бреда и яви, Клер стояла напротив собственного дома и долго не решалась вступить на порог. То, с чем она так долго и упорно боролась, все‑таки взяло верх. Двухэтажный особняк Джейсонов не смог покориться новой хозяйке. Дом жил собственной жизнью, невзирая на сегодняшний день. Его уже давно не интересовало настоящее — эти стены, каркасы, крыша, все вокруг хранило в себе лишь частичку прошлого. И только Лиджебай Джейсон оставался здесь единственным и неповторимым властителем человеческих судеб.
Утихомирив навязчивые мысли, Клер пересилила себя и протянула к бесчувтвенному врагу руку. Ручка была влажной и попыталась выскользнуть из ладони.
— Я все равно убью все возможные воспоминания о тебе. Правил больше не существует… Слышишь? Не существует! — непонятно к кому обратилась девушка.
Будто услышав заветное заклинание, дверь поддалась, недовольно щелкнув замком.
