Читаем без скачивания Первый среди равных. Книга XV - Жорж Бор

в тарелку удивительно нежный салат, который буквально таял во рту, поинтересовался я. — Неужели каждый, о ком вы были в курсе, кто взял в руки оружие и выступил против законной власти Российской Империи?

— Все, о ком знал! Или хоть что-то слышал! Клянусь! — совершенно искренне ответил Вениамин Исаакович. — Даже пробовал отговорить этих безумцев, но где там⁈ Разве станет кто-то слушать безродного бизнесмена, когда речь идёт о дворянской чести⁈

— Верю вам, господин Пинзер, — тяжело вздохнул я. — Иногда даже самые опытные и умные аристократы поддаются подобным порывам. И я рад, что вы сумели сохранить трезвый рассудок в это неспокойное время. Наверное, именно поэтому сами пришли к Григорию Владимировичу, как только он появился во Владивостоке? Чтобы рассказать о всех известных вам заговорщиках и бунтовщиках?

— Истинно так, ваша светлость, — отчаянно закивал ресторатор. — Как только у графа Распутина минутка свободная выдалась, так и пришёл.

— Вениамин Исаакович ещё пока мы в полях были пытался со мной встретиться, — от себя добавил Григорий Владимирович. — Несколько малых родов мы только благодаря его помощи сумели вовремя выявить. А так бы ещё один удар в спину получили…

— Понятно… — задумчиво глядя на Пинзера, произнёс я. Под моим взглядом мужчина чувствовал себя неуютно и постоянно ёрзал, будто не мог найти себе места. Я вернулся к еде и наконец поставил перед собой очень красивое блюдо с эффектно вывернутой печёной рыбиной. — Скажите, Вениамин Исаакович, а почему же вы тогда не пришли к прошлому губернатору? Ведь можно было избежать очень большой крови всего одним разговором.

— Я маленький человек, ваша светлость, — наконец сумев взять себя в руки, почти спокойно ответил ресторатор. — Одно дело — какие-то мелкие услуги и одолжения в мирное время. Тогда к Пинзеру потоком люди идут. Кому приватный салон для беседы, кому выездное мероприятие, чтобы гостей удивить… И совсем другое, когда князь с бароном о судьбе аристократии беседуют. Тут безродным, вроде меня, вообще рот открывать не стоит. Я и на встречах-то этих не был ни разу. Гостей проводил, чтобы лишних глаз не было, и к себе в кабинет.

— Тогда откуда список имён и вся остальная информация? — прямо спросил я.

— Так не только дворяне ко мне ходят, — пожал плечами ресторатор. — И главы дружин и обычные дружинники захаживают. И маги… Слухами земля полнится. А когда тебе каждый второй говорит, что его господин оружием закупается в Поднебесной и инструкторов берёт, то тут и слепому всё видно будет. Как перед бунтом я встречу князю Белову хозяином чайного магазина устроил, так поехал сразу к себе в особняк. Думал, пару дней и одумаются, но всё вон как повернулось.

— А кто этот хозяин чайного магазина? — повернулся я к Распутину.

— Местный представитель Поднебесной, — задумчиво ответил граф. — Вроде тайного посла, о котором все местные знают.

— Перекусили уже, Григорий Владимирович? — поинтересовался я у временного губернатора и тот кивнул, убирая в сторону почти пустую тарелку. — Тогда прокатимся? Вениамин Исаакович, а не покажете ли вы нам, где в вашем городе находится лавка с товарами из Поднебесной?

Москва

Кремль

Вечер был удивительно теплым. Сумерки ложились на красный кирпич стен Кремля, а в большой комнате с белыми стенами, скрытой за массивными дверями, горел только мягкий свет нескольких магических ламп. Император Алексей Александрович сидел в кресле, но в этот раз не за рабочим столом. Его взгляд был устремлён на кровать, стоявшую у окна. На кровати лежал его сын — наследник престола, Дмитрий Алексеевич. Бледный, с закрытыми глазами, но уже без прежней мертвенной хрупкости, он дышал ровно, а его Источник медленно приходил в себя.

Император провёл ладонью по лицу. За последние дни он не спал толком ни минуты. Суета, доклады, планы, постоянные совещания… И всё время — этот тяжёлый груз, как будто мир сам решил обрушиться на его плечи. Он привык к тяжести власти, но сейчас в нём появилось нечто личное, очень болезненное. Сын. Его сын.

Он наклонился, положил руку на край одеяла, словно желая убедиться, что Дмитрий действительно рядом, он все еще жив и он всё ещё с ним. Пальцы Императора едва заметно засветились. Дар Жизни мягко ощупал ауру юноши, проверяя её прочность. Да, Разумовский сказал, что восстановление цесаревича должно происходить подальше от Кремля с его повышенным магическим фоном. В местах, очень бедных энергией Жизни. Организм наследника сам будет стремиться к восстановлению. Но, в текущей ситуации это было невозможно.

— Держись, мальчик мой, — тихо произнёс он. — Ты сильный. Ты справишься.

Ему вспомнились последние события — не как строки докладов, а как картины. Князь Разумовский, Ярослав Константинович, тот самый человек, который сумел сделать невозможное. Решительный рейд в сердце Австрийской империи, проведённый, когда дипломатия зашла в тупик. Неожиданно быстрый и жестокий удар, который обезглавил государство, планирующее полноценное вторжение на западных границах. Разумовский действовал как всегда, неожиданно и… невероятно, и фактически завершил войну, не дав ей перерасти в полномасштабную кампанию. Алексей Александрович знал: этот удар спас тысячи сотни жизней и несколько множество территорий от катастрофы.

Он покосился на сына. Дмитрий ничего этого не видел. Он находился без сознания.Но он выздоравливал. Чего не могли сделать лучшие лекари Империи, и он сам — величайший маг аспекта Жизни в государстве, провернул молодой князь. Совершив буквально чудо. Сейчас Алексей Александрович не сомневался: когда сын окрепнет, он поймёт, что мир, в который он возвращается, изменился. И изменился необратимо.

Император тяжело выдохнул. После Австрийской империи внимание Разумовского переключилось на Африку. Там, где появилась очередная проблема, после дерзкого рейда австрийцев в самое сердце территории Бриссу. Там, где казалось дожен начаться новый мировой конфликт. Алексей Александрович вспомнил свой недавний приказ: усилить миссии Разумовского, дать ему полномочия действовать без оглядки на протоколы. И вновь тот справился. Африка затихла. Бриссу успокоились, аномальный континент уже не взорвется, дипломатические связи — восстановлены.

— Ты даже не представляешь, Дима, сколько долгов у меня теперь перед этим человеком, — с усталой усмешкой сказал Император, обращаясь к безмолвному сыну. — И сколько врагов он себе нажил за нас.

Он откинулся в кресле, прикрыв глаза. Перед внутренним взором вспыхивали картины. Колонны войск на границах. Переговоры с Американской Конфедерацией, президент которой теперь общался не с ним, а с Разумовским. Сотни отчётов о заговорщиках, которых Жандармерия выдёргивала